стирать и утюжить»[229]. В реальности, конечно, понятно, кто осваивал металлообрабатывающие станки, а кто пылесос, кому в школьном гараже объясняли устройство автомобиля и мотоцикла, а кто изучал темы «Как красиво одеться» и «Как обставить квартиру» в примыкающей к сектору домоводства аудитории.
➧Остальную часть основного корпуса занимали кабинеты и лаборатории, отданные различным предметам школьной программы. Лаборатория физики, самого важного в тогдашней картине мира предмета, заняла самое заметное место: остекленный трапециевидный выступ над главным входом в школу. За «лирику» отвечал кабинет рисования, устроенный в виде освещенной с трех сторон мастерской художника.
➧Спортивный корпус, помимо спортзала с раздевалками, включает плавательный бассейн с двумя дорожками длиной 17 метров — небывалый до тех пор в советских школах случай.
➧Клубный блок объединяет столовую с кухней, просторное фойе и актовый зал, решенный амфитеатром. Во время школьных вечеров из столовой можно было убрать столики, освободив место для игр и танцев. Актовый зал на 400 мест со сценой, артистическими и кинобудкой — один из самых архитектурно интересных элементов школы. Его трапециевидный объем перекрыт красивыми полукружиями сводов из армоцемента, читающимися не только снаружи, но и изнутри, в пространстве зала. При зале устроен свой отдельный вход и гардероб, как и в спортивном блоке с бассейном. Это сделано для того, чтобы школьные спектакли и спортивные соревнования могли посещать родители. Кроме того, после уроков школа должна была служить детским центром микрорайона.
План участка
➧Школьный участок физически находится в центре микрорайона 124-го квартала Щемиловки{4}, обстроенного по периметру 5-этажными домами и 7-этажными «точками», как называют в Петербурге одноподъездные башни. По сути, это небольшой парк — чтобы сохранить больше деревьев, архитекторы даже не стали устраивать футбольное поле. Но между деревьями вписаны спортивные площадки и проложена овальная беговая дорожка, которую зимой превращают в каток. По первоначальному плану, на территории также предполагалось разместить жилой дом для директора и сторожа, оранжерею, зверинец и вольер, но построили только гараж с учебной автомастерской.
➧Разрыв в 10 лет между созданием проекта и началом эксплуатации зданий для 1960-х, вообще говоря, не характерен — эпоха долгостроев наступит позже. Точная причина задержки реализации школы неизвестна, но, скорее всего, дело в том, что в 124-м микрорайоне школы было запланировано две, первой построили типовую, а вторую, более сложную и дорогую, тогда, когда у новоселов родилось больше детей.
➧Удивительно, что проект был воплощен практически без изменений, только спортивный корпус повернули в одну линию с центральным блоком. К 1968 году от идеи 8-летней политехнической школы отказались, а младших классов вновь стало три. В результате, школа стала работать как десятилетка, но, так как помещений для младших классов в ней было 12, параллелей в 1–3 классах было четыре, а потом «лишних» учеников распределяли по соседним школам. О 35-минутных уроках и трансформируемой мебели, увы, пришлось забыть. Зато в школе появился лингафонный кабинет, один из первых в стране. Оправдалась надежда на активное использование помещений во внеурочное время: школа фактически служила районным домом пионеров с множеством кружков.
➧И сами авторы, и рецензенты, говоря о необычных чертах экспериментальной школы, часто ссылались на опыт стран Западной Европы[230]. И действительно, сам принцип разделения на павильоны, обеспечивающий легкий доступ наружу, обилие света и воздуха, характерен для школ, строившихся в послевоенные десятилетия в Европе и США. Куполок обсерватории заставляет вспомнить и местный прецедент, школу имени 10-летия Октября в Ленинграде, но у Никольского план школы подчинен очертаниям эмблемы серпа и молота, а его ученик Евдокимов привольно распределил элементы здания в пространстве сада, как бы сигнализируя о приоритете свободы над дисциплиной. Возможно, полуциркульный эркер с башенкой обсерватории наверху был сознательной отсылкой к творчеству учителя — в изданной в 1982 году книге о школьном строительстве Ленинграда неодобрительно отмечается, что эта часть «имеет ретроспективный налет стиля первых пятилеток»[231].
➧В целом же эксперимент был признан удачным, а увеличение стоимости, в пересчете на одного ученика, в среднем на 50 % по сравнению с типовой школой, оправданным. Хвалили не только функциональные, но и архитектурные достоинства здания. Сквозь бюрократический язык эпохи застоя проступает восторг перед современностью архитектурного языка «оттепели»: «экспериментальная школа представляет собой несомненный шаг вперед с точки зрения формирования образа современного учебного учреждения»[232].
➧Разнообразие форм и силуэтов корпусов подкреплялось различной трактовкой стен: сборный железобетонный каркас с кирпичным заполнением допускал различное расположение и форму окон, а оставленный неоштукатуренным кирпич добавлял колорит и фактурность. Тонко продуманным было и колористическое решение интерьеров.
➧И, конечно, как образцовое здание своей эпохи, школа не могла обойтись без декоративного и монументального искусства. Зимний сад, устроенный в переходе между корпусами младших и старших классов, украшен художественно исполненными керамическими кашпо и вставками, стену фойе между столовой и актовым залом покрывает большое изразцовое панно с изображением детей, играющих на фоне архитектурных памятников Ленинграда (художники Е. и П. Писаревы, А. Заславский, В. Успенский), на фасаде спортивного корпуса установлен металлический медальон (Е. Седов), а в саду — скульптура Ленина-лицеиста (Г. Додонова).
Разрез
➧Архитекторы предлагали пять вариантов взаимного расположения блоков и, очевидно, рассчитывали на многократное повторение своего проекта. Для этого были некоторые основания: проект школы, созданный мастерской Евдокимова в 1957 году, был осуществлен в натуре более 40 раз. Но в том случае прогрессивный принцип блокирования функционально связанных помещений был реализован в привычных архитектурных конструкциях и формах, а потому не вызывал затруднений при строительстве и эксплуатации. Изысканная же архитектура 345-й школы оказалась не только сложной для строителей, но и непрактичной: выяснилось, что за стеклянными стенами зимой холодно, ведущие прямо наружу двери младших классов сквозят, а на крыше клубного корпуса скапливается снег, из-за чего возникают протечки. Несколько упрощенный и компактный вариант школы Евдокимова построили в 1969–1972 годах на Васильевском острове (Наличная улица, 32, корп. 2), но дальше дело не пошло.
➧Сейчас в этой школе, в принципе, гордятся своим необычным зданием, тем, что у них есть зимний сад, бассейн и «почти настоящий» театр, и заботятся о нем, как умеют. Беда в том, что руководство не видит ничего плохого в применении стандартных сегодняшних решений, вплоть до облицовки наружных стен полосами плитки разных цветов, разбивающими форму по горизонтали. Башенку обсерватории при ремонте разобрали — она была деревянная и немного подгнила, зато над входом соорудили «портик» на четырех квадратных колоннах. Интерьер зрительного зала в прекрасной сохранности, но «украшен» радикально не подходящими ему драпировками, выполненными в мастерских
