— Артефактом, — подсказываю я.
— Артефактом, — вторит Вайлен. — И нам следует прислушаться к ней…
— Ты будешь учить меня? — глаза Примарха наливаются кровью. — Вы, звездные воины, много на себя берете!
Старейшины одобрительно топают ногами.
Верховный Примарх выпрямляется во весь свой исполинский рост.
— Повелеваю вам отправиться на планету Си-2пи-о, вступить в бой с захватчиками Шра-а-азда и вернуть контроль во славу Протари!
Старейшины вновь скрепляют повеление молчаливым топотом.
Я затравлено оглядываюсь, но энергия, которая струится через пальцы по телу — успокаивает.
Мужья склоняют голову в знак повиновения.
— Отправляйтесь немедленно!
Я смотрю на Верховного Примарха и во мне нет ни уважения, ни благоговения — только жалость.
Он одурманен жаждой мести.
Ярости.
Уничтожения.
Это пожирает его — теперь я отчетливо это вижу.
Энергия артефакта — прямая противоположность ярости — спокойная, ритмичная, как журчание воды.
— Мы должны сделать это, — произносит Алькиор. — И сделаем.
Мы уходим на корабль, и Алькиор собирает команду, а Вайлен военный отряд.
Когда звездолет взлетает, я с сожалением смотрю на ледяные пики Протауса.
Я больше не сжимаю артефакт, но чувствую, что наша связь не ослабела… а приняла другую форму.
Она питает меня. Поддерживает.
И продолжает наполнять чем-то прохладным, покалывающим кончики пальцем.
И вместе с этим чувством, во мне зреет уверенность — наш полет на Си-2-пи-о закончится совсем не так, как ожидает Верховный Примарх…
Глава 65
Тишина на мостике звездолета густая, звенящая, будто перед ударом грома.
Никто не говорит лишних слов.
Пилоты с сосредоточенными лицами скользят пальцами по панелям управления.
Воины проверяют оружие.
Лица каждого члена отряда и экипажа — сосредоточенное, напряженное… их мощные челюсти сжаты.
Я стою между креслами Алькиора и Вайлена.
Все еще стискиваю артефакт.
Его ровная, спокойная пульсация — единственное, что противостоит тяжелому, липкому предчувствию, витающему в воздухе.
Все его чувствуют.
Все ждут.
Даже Дайонас, обычно невозмутимый, сидит с закрытыми глазами, а его пальцы судорожно сжимают подлокотники.
— Выходим из сверхсвета на орбите цели, — голос штурмана сух и безэмоционален.
И мы видим ее.
Си-2-пи-о.
Это не планета.
Это гниющая рана в бархате космоса.
Ее поверхность не несет знакомых красок океанов и материков.
Она вся покрыта мертвенно-серой, чернильной дымкой, сквозь которую проступают язвы грязно-лилового свечения.
И тут же, словно рои слепней, вырвавшиеся из этой язвы, на нас надвигаются они.
Шра-а-азда.
Я вижу все это впервые и сжимаюсь от животного ужаса.
Они — воплощение кошмара.
Бесформенные, черные, словно покрытые блестящей слизью.
Они извиваются, не имея четких контуров тел, лишь намекая на щупальца, хватающие пустоту.
За ними тянется грязная, разряженная дымка, словно они сами отравляют пространство вокруг себя.
— Все по местам! К бою! — рык Алькиора разрывает оцепенение.
Корабль содрогается от первых залпов.
Протари — виртуозы войны.
Звездолет не стоит на месте.
Он исполняет смертельный танец среди роя, лавируя между липкими щупальцами и выстрелами ядовитой энергии.
Каждый луч наших орудий находит цель, разрывая мерзких тварей на клочья.
Это зрелище ужасающее.
Их очень много, но мы сильнее.
Мы — стальной клинок, рассекающий гнилую плоть.
Когда последнее существо разорвано в клочья, а пространство вокруг корабля очищается, я не могу сдержать облегченного вздоха.
— Мы… мы победили?
Алькиор поворачивается ко мне.
Его лицо не несет и тени триумфа.
Брови сведены в суровую черту.
Глаза выдают не радость, а глубочайшую тревогу.
— Боюсь, что нет, — его голос низок и серьезен. — То, как легко мы с ними справились… меня это не радует, Настя. Это настораживает.
Мы пробиваемся сквозь ядовитую атмосферу и приземляемся на уцелевшем пятачке, похожем на гигантский космопорт.
Когда шлюз открывается, меня окатывает волна тошнотворного запаха — смеси гнили, озона и чего-то невыразимо чужого.
Я выхожу, подперев рот ладонью, и замираю в ужасе.
Планета мертва.
Не просто мертва — осквернена.
Все вокруг, от металлических конструкций до почвы под ногами, покрыто той самой склизкой, пульсирующей черной плесенью, что мы видели у существ.
Воздух тяжелый, густой, им невозможно дышать.
От всего веет такой безнадегой, что хочется плакать.
Вайлен подходит ко мне, его лицо искажено гримасой отвращения и горя.
— Все, до чего дотягиваются эти твари, — его голос прерывается, — превращается вот в это. Они не просто убивают. Они оскверняют саму жизнь.
Отряд протари движется вперед, осторожно, как по минному полю.
Их обычно громкие голоса теперь приглушены.
Движения сдержанны.
И тут из-за углов разрушенных зданий, из-под земли, из самой черной плесени выползают они.
Шра-а-азда.
Десятки. Сотни.
Начинается ад.
Мои мужчины превращаются в смертоносные вихри.
Воодушевленные примером командиров, протари рвутся в бой.
Воздух насыщается черной кровью.
Дайонас, не двигаясь с места, волнами своей ментальной силы отшвыривает целые группы существ, разрывая их изнутри.
Но твари лезут и лезут, не зная страха, не чувствуя боли.
Я вижу, как один из молодых воинов падает, сраженный ядовитым жалом.
Его товарищ тащит его под прикрытие.
И тут я чувствую это.
Силу.
Ту самую, что исходит от артефакта.
Она горит во мне, просится наружу.
Я уверена! Я могу помочь! Я могу исцелить!
Подбегаю к раненому.
Кладу руки на обожженную, чернеющую плоть.
Закрываю глаза. Представляю… представляю… не знаю о чем я думаю, просто зажмуриваюсь и отдаюсь чувству, которое проходит сквозь меня.
Должно получиться!
И…
Ничего не происходит.
Вервекс отстраняет меня и начинает оказывать первую помощь раненному.
Я растеряна. Смущена. Раздосадована.
Только сила внутри меня бушует.
Становится все ярче, все горячее… Только какое это имеет значение, если молодой протари угасает на глазах.
Отчаяние и ужас сжимают мое горло.
Я ничего не могу сделать!
— Эта миссия — самоубийство, — срывается у Дайонаса, когда воины ненадолго отбивают атаку. Его лицо бледно, на лбу выступил пот. — Их слишком много. Они ждали нас. Это не сражение, Алькиор, это ловушка!
Алькиор и Вайлен молча смотрят на него, а потом их взгляды, полные одинаковой, леденящей душу тревоги, устремляются на меня.
В них только страх за меня.
Страх и любовь.
Безграничная. Бесконечная… Наполненная печалью.
Я отрываюсь от раненного и иду к ним — к моим мужчинам.
Моим мужьям.
В этот момент над нами снова сгущается тень роя.
И вдруг… все замирает.
Нападающие твари останавливаются.
Абсолютная, мертвенная тишина, повисает над планетой.
И тогда он раздается.
Тонкий, свистящий, безжизненный шепот.
Он исходит не из одного источника, а отовсюду сразу — из-под земли, из воздуха, из самой черной плесени.
Он проникает прямо в мозг, в душу.
«Мы хотим ее себе…»
Шепот ползет по коже, леденя кровь.
«Отдайте ее мне…»
Глава 66
Всё замирает.
Отвратительные твари останавливаются.
Воины протари опускают оружие.
Все внимание сосредотачивается на мне — я чувствую взгляд… чего-то.
Необъяснимой силы, существа… не знаю, как его назвать.
Ледяная дрожь прокатывается по телу, но…
Это не страх.
Не проходит и секунды, и Алькиор выходит вперед передо мной.
— Нет, — просто произносит он.
