— Прислушайтесь, — говорю я с жаром.
Я не знаю как объяснить им происходящее — я и сама это не понимаю до конца.
Но я знаю — все закончилось.
Закончилось и… началось.
— Вайлен, Дайонас, возьмите меня за руки. Закройте глаза…
Алькиор сурово хмурится.
— Алькиор, пожалуйста. Это очень важно!
Он смотрит на меня и через долю мгновения кивает, соглашаясь.
— Воины, на караул, — командует он, и протари превращаются в стального смертоносного ежа, готового оборонять нас сколько потребуется.
Мы вновь едины.
Закрываем глаза, и я посылаю мысленный импульс.
Не знаю сработает ли.
Я ничего не знаю — только чувствую и… надеюсь.
Замираем. Прислушиваемся к окружающему миру. К тихому шелесту, наполненному ядом.
И мир… Мир отзывается нам — легким, едва уловимым вздохом облегчения.
— Я чувствую. Настя права, — первым отзывается псионик Дайонас. — Что-то изменилось.
Еще мгновение молчим, а потом он формулирует то, что я только чувствую:
— Единой ненависти больше нет.
— И что это значит? — хмуро косится на него Алькиор.
Нас прерывает визг, и быстрая атака, с которой воины справляются легко.
— Это значит, — отвечаю я, — что мир готов к исцелению…
Алькиор вздрагивает и смотрит на меня с изумлением.
— Как ты это сделаешь?
Пожимаю плечами.
— Я попробую… Поставь меня…
Легко спрыгиваю, когда он наклоняется вниз и разжимает тиски объятий.
Дайонас подает мне артефакт, и когда я беру его — сила начинает пульсировать через нас обоих.
Я не знаю, что и как нужно делать — просто подчиняюсь импульсу.
Сажусь на корточки и разгребаю мертвенный пепел под ногами.
Еще и еще, пока углубление не становится настолько глубоким, что я едва достаю конца.
Пальцы натыкаются на влажную и твердую почву.
Кладу туда артефакт и держу на нем ладонь.
Вторую руку протягиваю к мужьям.
— Вы мне нужны…
В черной глубине артефакт переливается темно-зеленым сиянием.
Алькиор, Вайлне и Дайонас сжимают нежно мою ладонь, и вторая начинает светиться голубым сиянием.
Словно лазоревые морские волны встречаются изумрудом лесов.
Выпрямляюсь.
Чувствую, что наша связь с мужьями стала еще крепче, еще сильнее и… поднялась на новый уровень.
— Не боишься оставлять его здесь, — кивает Вайлен на артефакт.
Качаю головой.
— Нет, его здесь никто не возьмет до нашего возвращения.
Дайонас кивает, соглашаясь.
— То, что населяет эту израненную землю… лишено разума и воли. Правильно я почувствовал, Настя?
— Не знаю, — отвечаю я, — но я чувствую тоже самое.
Мы возвращаемся на корабль отбившись еще от нескольких атак тварей.
Они все еще представляют смертельную угрозу, но больше так не страшны.
Корабль взмывает вверх — мы спешим вернуться на Протаус.
Алькиор задумчиво смотрит в звездную тьму Вселенной:
— Примарх ошибается. Чудовищно. И его власти придется положить конец.
Воины синхронно топают ногами, выражая одобрение.
— Мы дали начало новой жизни, — шепчу негромко Алькиору. — И это… просто чудесно!
Он поворачивается ко мне, и его взгляд просто прожигает меня насквозь:
— Нет, — улыбается он. — Еще не дали.
Его глаза полыхают желанием.
— Но сейчас мы это исправим…
Глава 68
Алькиор подхватывает меня на руки — не успеваю даже вздохнуть.
Грудь перехватывает от сладкого предвкушения, а по низу живота разливается теплое томление…
Шаги мужей гулко отдаются в корабельных переходах и резонируют с бешеным стуком сердца.
Дверь в наши покои закрывается с тихим щелчком.
Все, что снаружи — отсекается: суета корабля и тяжкое воспоминание о выжженной планете.
Здесь, в полумраке, пахнет только нами — возбуждающим озоном, терпкой кожей и едва уловимым ароматом его, Алькиора, диким и знакомым.
Он стоит передо мной, могучий и неотвратимый.
Его ладони ложатся на мои плечи, и сквозь тонкую ткань моего комбинезона я чувствую жар его кожи.
— Всё позади, — его голос — низкий гул, входящий в резонанс с трепетом каждой клеточкой моего тела. — Сейчас только мы.
Его пальцы находят застежку на моей спине.
Визг расстегиваемой молнии — самый громкий звук во Вселенной.
Ткань спадает к моим ногам, и прохладный воздух касается обнаженной кожи, заставляя ее покрыться мурашками.
Я инстинктивно прикрываюсь руками, но он мягко, но настойчиво отводит их.
— Не прячься, — он дышит мне в губы, прежде чем коснуться их своими. — Ты совершенна.
Его поцелуй нежен, но в нем чувствуется сдерживаемая сила, обещание чего-то большего.
Его руки скользят по мне обжигая талию, бедра.
Каждое прикосновение — как утверждение.
Он исследует, вспоминает, заново утверждает свои права.
Он опускается на колени передо мной.
Мое сердце колотится где-то в горле.
Я чувствую, как заливаюсь румянцем.
Мое тело, еще не забывшее недавнего ужаса, напрягается от этой новой, сладкой уязвимости.
— Алькиор… — мой шепот полон смущения и… ожидания.
— Доверься мне, — он целует низ моего живота, и по телу разливается волна тепла.
Его большие руки лежат на моих бедрах, удерживая, успокаивая.
— Я хочу вкусить тебя. Всю.
Его губы опускаются ниже, касаясь самых сокровенных, нежных складочек.
Я вздрагиваю и подаюсь вперед.
— Расслабься, — его дыхание горячим веером обжигает мое лоно, и я издаю тихий, сдавленный стон.
И тогда его язык касается меня.
Твердый, влажный, настойчивый.
Сначала это просто легкие, исследующие касания, от которых что-то внутри сжимается в трепещущий узелок.
Он не спешит.
Ласкает меня, словно драгоценность, изучая каждую складку, каждую трепетную частичку меня.
Его пальцы нежно раздвигают меня, открывая для его жаждущего рта еще больше.
Я закрываю глаза, впиваясь пальцами в его светлые волосы.
Стыд и напряжение начинают таять, сменяясь нарастающим, горячим давлением внизу живота.
Его язык находит тот самый чувствительный бугорок и начинает водить по нему упругими, точными кругами.
— Вот так… — его одобряющее ворчание вибрирует прямо во мне, заставляя все мое существо содрогаться в ответ.
Волны удовольствия накатывают одна за другой, становясь все сильнее, все ярче.
Я уже не думаю, а только чувствую — его влажный язык, его сильные руки, его низкое, рычание.
Выгибаюсь.
Тихие стоны сами вырываются из моей груди.
Внутри все закручивается в тугой, дрожащий узел наслаждения, готовый вот-вот взорваться…
Взрыв ослепительного, сокрушительного блаженства, который вырывает из меня немой крик.
Тело бьется в конвульсиях оргазма, и я повисаю на его плечах, совершенно обессиленная, держась только за него.
Он мягко ласкает меня еще несколько мгновений, помогая отойти от пика, а затем поднимается.
Его глаза горят темным огнем торжества и нежности.
— Видишь? — он прижимается ко мне. — Это только начало, моя Настя. Только начало.
Воздух в каюте густой и сладкий, наполненный нашими запахами — его дикой пряностью и моим возбуждением.
Он легко поднимает меня и кладет на кровать.
Я встаю на колени чувствуя желания моего мужа…
Опираюсь на локти, и все мое тело трепещет в ожидании.
Его руки ложатся на мои бедра, и я вздрагиваю от контраста нежности и силы.
Он наклоняется, и его губы касаются моего позвоночника, оставляя за собой дорожку из огненных поцелуев.
— Ты готова? — его голос — низкий раскат грома, входящий в резонанс с чем-то глубоко внутри меня — с самой природой.
Я могу лишь кинуть, словно парализованная волной желания.
Его пальцы скользят к моим ягодицам, сжимают их.
По телу бегут мурашки, усиливая, доводя предвкушения до нового пика.
Он направляет себя.
Твердая, горячая плоть заполняет меня полностью.
