Лувертюр, привыкший к порядку и уважавший правила, а потому пристегнувшийся, всем телом рванул ремень безопасности. Мгновенно надулась подушка…
Надулась она и с водительской стороны, но водитель не был пристегнут, и сила инерции бросила его вбок.
Через двадцать пять минут Иван уже сидел перед начальником этнического отдела Вильямом Вильямсом и торопливо рассказывал свою историю. Времени было в обрез…
Заразившись энтузиазмом и напряжением, которое исходило от мулата, Вильямс по ходу рассказа давал торопливые распоряжения Харди.
– Что с водителем?..
– По-моему, он без сознания… – откликнулся Харди.
– Надо сделать так, чтобы он никому и ничего не сообщил. Отдельная палата и полный контроль. Но только не вызывать никаких подозрений…
– Будет сделано…
– Одновременно пустите в новостях: пассажир с места ночной аварии скрылся. Полицию очень интересует, почему он это сделал…
– Сделаем и это…
Вильямс обратился к Лувертюру:
– Но куда ты придешь теперь? Обратно в церковь святого Петра?
Вместо ответа Лувертюр вытащил из кармана мобильный телефон.
– Вот, это того парня. Водителя… Здесь номер того, с кем я говорил в церкви… Если вы одобряете мой план…
– Одобряем… – хором произнесли Вильямс и Харди. Вильямс тут же посмотрел на подчиненного с укоризной: не слишком ли много Томас на себя берет?!.. Утверждать какие бы то ни было планы, тем более такие неожиданные и рискованные – это дело начальника. А начальник здесь пока он, Вильямс.
Лувертюр уже звонил…
– Алло… Это вы?.. Этот идиот угробил нас… Не знаю, какая-то улица… Я сильно повредился: кажется, сотрясение мозга и все такое… Тошнит, голова кружится, все внутренности болят… Я в каком-то парке… В каком? Черт его знает?.. Попытаюсь описать вам какую-нибудь здешнюю примету…
Лувертюр начал делать Вильямсу и Харди отчаянные знаки: надо было как-то срочно, да так, чтобы ничего не услышал и не понял священник, сообщить Ивану особую примету парка, в который его срочно должна доставить полицейская машина.
Стеффенс медленно приблизился к двери. В руке он держал ключи от маленькой квартирки Аделы, которые она неизвестно почему вручила неделю назад.
«На всякий случай – это очень непонятное объяснение, – подумал Гилберт и вставил ключ в замочную скважину. – Почему-то раньше она мне их не давала».
Он открыл дверь, постаравшись действовать как можно тише, и проскользнул в квартиру.
Стеффенс достал из кармана маленький пузырек с порошком, который вручил ему Белый Хунган. Куда бы его всыпать?..
Гилберт торопливо прошел на кухню и принялся, спеша, осматривать полки, содержимое холодильника… Он ожидал, что Адела появится в квартире в самое ближайшее время, максимум – через полчаса. В середине недели она обычно отправлялась из офиса прямо домой – отдыхать. За все время, что он знал ее, она ни разу не изменила этому правилу.
Стеффенс достал из холодильника апельсины, из шкафа ручную соковыжималку и принялся за работу. Адела не откажется от стакана сока. Мысль о том, что он хочет отравить ее, разумеется, ни за что не придет ей в голову. Он торопился. Нацедив полный стакан оранжевой жидкости, он всыпал в него порошок, размешал и тщательно вымыл ложку.
Затем он достал из кармана мобильный телефон и позвонил Белому Хунгану.
– Все уже приготовлено!.. Да… Сейчас готовлю сок для себя… – проговорил в трубку Стеффенс. – Разумеется: для себя без яда. Постарайтесь приехать как можно быстрее… Адрес вы знаете… Что?.. Вы навели справки о госпоже Аделе Роджерс… Да-да, конечно, вам важно знать все подробности… Если, как вы и обещаете, процедура пройдет быстро и эффективно, то мы сможем использовать ее служебное положение в ваших целях… Да, мне нужно только одно…
Поговорив с Хунганом, Стеффенс потратил еще несколько минут на приготовление сока для себя. Адела все не появлялась.
Прошло еще некоторое время, и Стеффенс, который и без того был в очень нервозном состоянии, начал сходить с ума.
Он провел в квартире Аделы время до самой ночи, но она так и не пришла. Постоянно звонил телефон, включался автоответчик, ее подруги передавали ей приветы и интересовались, где она. Стеффенс продолжал ждать… Странно, но Белый Хунган не звонил ему, хотя он должен был волноваться, почему он не получает звонка от Стеффенса. В душу Стеффенса стали закрадываться серьезные подозрения: а что если во всем виноват Хунган?..
64
– Что же это такое?!.. Барон Самеди, помоги мне!.. – и Мквенге забормотал вслух какие-то заклинания на непонятном Аделе африканском наречии.
Течение времени ощущалось плохо, какие-то люди вошли в бар, тут же несколько человек, наоборот, вышли на улицу, – игра продолжалась. Адела посмотрела на наручные часики: была уже глубокая ночь.
К их столу подошло еще несколько зрителей: белых и черных. Мквенге вытер с лица и шеи пот, который катил с него градом.
Один из зрителей, немолодой толстый негр, сказал другому негру:
– Поначалу парень серьезно проигрывал, но потом нашел свою удачу… Тут бы ему и остановиться. Но, видно, он решил хорошенько наказать белую за прежнюю удачу. Ему везло: он все выигрывал и выигрывал, но потом удача опять перешла к ней…
«Что же мне теперь делать?! – подумала Адела. – Невозможно играть бесконечно! Когда-нибудь придется прекратить игру и встать. Вся идея пошла насмарку. Почему-то я не задумалась над тем фактом, что в игре можно не только ужасно проиграть и потерять все, но возможен и фантастический выигрыш. Вот как сейчас…»
Если банкометом был Мквенге, то миссаут следовал за миссаутом, если кости переходили к Аделе, то она выбрасывала с первого же раза 7 или 11 – пасс и выигрывала еще больше.
Мквенге с испугом посмотрел по сторонам. Среди разношерстных посетителей бара у белой девушки нашлось немало болельщиков.
– Этот жареный негр обязательно постарается смыться, не заплатив! – говорили одни из них.
– Не смоется! Уж мы за этим проследим! – тут же говорили другие. – Отдаст все до копеечки… А если у него нет, то напишет расписку. У меня есть приятель-законник, можно будет разбудить его среди ночи – сходим к нему в офис, оформим бумагу по правилам. Давно пора взгреть этого негра.
Мквенге был банкометом. Он выбросил две единички, что в сумме давало 2 – крэп, «дерьмо». Рабовладелец не выдержал. Глядя на огромную сумму долга, записанную на замызганном клочке бумаги, лежавшем на барном столе как раз между ним и Аделой, он воскликнул:
– Все, хватит! Расчет! Я выхожу из игры… Эй, вы, образины! Отойдите от нас… Дайте поговорить без свидетелей…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
