дублем. Воздух был таким густым, что его можно было резать ножом, и пах он странной смесью кофе, пыли и чистого, концентрированного стресса.
Рабочие в касках метались из стороны в сторону, словно муравьи, чей муравейник пнули ногой. Они что-то орали, таскали какие-то непонятные мне железные штуки, от которых рябило в глазах. Везде валялись коробки, мотки проводов, какие-то инструменты. А посреди всего этого бардака стояли наши девушки, командуя всем этим хаосом, как четыре генерала, решившие захватить мир.
Митсуко-сан, даже не попрощавшись, пулей вылетела из машины и тут же бросилась в самую гущу событий.
— Почему здесь до сих пор не подключены мониторы⁈ — её голос пронёсся по огромному павильону, заставив нескольких рабочих подпрыгнуть на месте. — Я вам не за красивые глазки плачу! Живее, лентяи!
Я выбрался из машины, чувствуя себя каким-то хомячком, которого случайно занесло на рок-концерт. И тут же чуть не погиб.
— Осторожно, Сенсей!
Я еле успел отскочить, как мимо моего носа пролетело что-то огромное. Это был гигантский баннер с изображением Тсукико, главной героини нашей игры. Выглядела она на нём просто сногсшибательно, но сейчас эта красота чуть не отправила меня на тот свет. На другом конце этого полотна висела крошечная Мико, отчаянно пытаясь удержать его. Она была такой маленькой по сравнению с этим плакатом, что казалось, будто пытается в одиночку заарканить слона.
— Мико-чан, давай помогу! — крикнул я, бросаясь к ней. Мой внутренний рыцарь проснулся.
— О, Сенсей, спасибо! — пропищала она, покраснев от натуги. — Его нужно повесить вон туда, на самый верх!
Мы вдвоём, как два клоуна в цирке, потащили этот чёртов баннер. Но то ли я запутался в каком-то проводе, то ли Мико не рассчитала силу, но что-то пошло не так. Баннер качнулся и накрыл нас с головой, словно гигантское одеяло. Я потерял равновесие, нелепо взмахнул руками в темноте и полетел назад, утаскивая за собой и Мико, и нашу прекрасную Тсукико.
Грохот!
Приземление, на удивление, было мягким. Мы шлёпнулись прямо на гору пустых картонных коробок, которые жалобно затрещали под нами. Я лежал на спине, ничего не соображая, а сверху на мне, пытаясь выбраться из-под баннера, копошилась Мико.
— Ой, простите, Сенсей! — пробормотала она, и в этот момент её лицо оказалось прямо перед моим.
Под тёмной тканью баннера было на удивление уютно. Мы смотрели друг на друга, глаза в глаза. Секунда. Другая. Я чувствовал её тёплое дыхание на своей щеке. И тут, то ли она неловко дёрнулась, то ли это была судьба, но наши губы соприкоснулись. Это был не настоящий поцелуй, а скорее лёгкое, случайное касание. Но от этого не стало менее волнительно. Мы оба замерли, как два нашкодивших котёнка. Я почувствовал, что её губы очень мягкие и пахнут клубникой.
— Кхм… — кашлянул я, возвращая нас в реальность.
Мико тут же отпрянула, залившись краской до самых кончиков ушей.
— Простите-простите-простите! — затараторила она, помогая мне выбраться из-под завала коробок и ткани.
Я только глупо улыбнулся, чувствуя, как у самого горят щёки. Ну и денёк. Кажется, я уже получил свой бонус за тяжёлую работу.
Не успел я как следует отряхнуться, как моё внимание привлекла другая сцена. Кэори, наша снежная королева, стояла перед огромным техником с линейкой в руках. Выражение её лица было таким, будто она вершит судьбу мира.
— Я повторяю в третий раз, — её голос был холодным, как лёд. — Прожектор. Смещён. На два сантиметра и три миллиметра. Влево.
Техник, мужик размером с холодильник, смотрел на неё, как на привидение.
— Девушка, да какая разница? Два сантиметра! Кто это заметит?
— Я замечу, — отрезала Кэори. — Из-за этого смещения на груди героини появляется неправильный, слишком вульгарный блик. Это выглядит дёшево и пошло. Передвиньте.
Техник тяжело вздохнул, пробормотал что-то про «чокнутых дизайнеров», но полез на стремянку. Спорить с ней было бесполезно, это он, видимо, уже понял.
А в самом центре павильона шла настоящая война. Синдел против Саши.
— Стойка с флаерами должна стоять здесь! У входа! — кричала Синдел, тыча пальцем в пол. — Это основы маркетинга! Это повышает конверсию! Я читала исследование!
— Исследование? — лениво протянула Саша, делая глоток кофе из стаканчика. Она посмотрела на Синдел так, будто та была тараканом. — Милочка, ваши бумажки создают ощущение, что мы продаём сосиски по акции. А мы продаём мечту. Премиальный продукт. И встречать гостей должно искусство, а не макулатура.
С этими словами она щёлкнула пальцами. Двое рабочих, кряхтя, подтащили к ней огромную статую одного из персонажей игры. Статуя была в полный рост, невероятно красивая и, судя по всему, стоила как моя машина.
— Вот. Это будет стоять здесь, — заявила Саша тоном, который не терпел возражений. — Это впечатляет. Это создаёт имидж. А ваши флаеры, — она брезгливо поморщилась, — можете раздавать в туалете.
Лицо Синдел стало пунцовым. Я думал, она сейчас взорвётся. Но вместо этого она натянула на лицо ледяную улыбку.
— Как скажете, Хикари-сама. Вы же спонсор, вам виднее.
— Вот и отлично, — с такой же фальшивой улыбкой ответила Саша.
Они обменялись взглядами, в которых было столько ненависти, что можно было бы отравить целую армию. Да уж. Женский коллектив — это страшная штука. Особенно, когда в нём несколько королев. Я тяжело вздохнул. Кажется, этот фестиваль будет не просто весёлым. Он будет незабываемым. Если мы, конечно, доживём до его начала.
* * *
Последние пять минут до открытия тянулись медленно, как сонная черепаха. Воздух в павильоне стал таким плотным и наэлектризованным, что, казалось, его можно резать ножом и намазывать на хлеб. Я забился в угол нашего стенда, который теперь выглядел просто сногсшибательно, и чувствовал, как по спине ползёт холодок. Затишье перед бурей, не иначе. За огромными воротами уже нарастал нетерпеливый гул — там, на улице, собралась целая армия фанатов. Сердце колотилось в груди, как сумасшедший дятел.
Митсуко-сан, наша несравненная начальница, собрала нас в кружок для последней накачки. Выглядела она, как всегда, на миллион долларов. Строгий деловой костюм обтягивал её фигуру так, что воображение само дорисовывало всё остальное. Волосы уложены в идеальную причёску, а во взгляде — сталь и уверенность. Настоящий генерал перед решающей битвой.
— Итак, команда, — её голос был тихим, но проникал под самую кожу. Мы все тут же заткнулись, превратившись в слух. — Мы сделали это. Мы продрались
