через горящие дедлайны, творческие запои и мои, кхм, специфические задания. — Она стрельнула в меня глазками и подмигнула. Я почувствовал, как кровь прилила к лицу, и оно стало красным, как перезрелый помидор. — Каждый из вас вложил в этот проект частичку себя. Свою душу, свои нервы и бессонные ночи. И сегодня… сегодня мы покажем этому миру, что такое «Ханабен».
Она окинула всех нас своим пронзительным взглядом. Мико, сжав маленькие кулачки, буквально светилась от восторга. Её глаза горели так ярко, что, казалось, она сейчас взлетит от переполнявших её эмоций. Надеюсь, не улетит, она нам ещё нужна. Рядом стояла Кэори, наша Снежная Королева. И тут случилось чудо — уголки её губ дрогнули и поползли вверх, складываясь в лёгкую, почти незаметную, но абсолютно искреннюю улыбку. Я аж моргнул от удивления. Это было всё равно что увидеть, как статуя тебе подмигивает — редкое и немного пугающее зрелище. Даже Синдел и Саша, наши заклятые подруги, стояли плечом к плечу, на время забыв о своей вражде. В их глазах плескалось азартное предвкушение.
— Я не знаю, что ждёт нас за этими воротами, — продолжила Митсуко-сан. — Может, нас ждёт триумф. А может, мы с треском провалимся. Но я знаю одно: мы выложились на полную. И я горжусь каждым из вас. А теперь… — она сделала паузу, и на её губах заиграла хищная, обещающая много интересного улыбка, — пойдёмте и покажем им, где раки зимуют!
В ту же секунду где-то в глубине павильона взревел гудок, похожий на сигнал отплывающего лайнера. Ворота дрогнули и с протяжным скрежетом поползли вверх.
Гул снаружи мгновенно превратился в оглушающий рёв. Тысячи голосов слились в один мощный поток звука, который ударил по ушам. Это было похоже на цунами. Огромная, неудержимая волна из людей хлынула внутрь. Фанаты, геймеры, косплееры в самых невероятных костюмах — от милых неко-девочек до жутковатых монстров с тентаклями — всё это человеческое море за считанные секунды заполнило гигантский зал. Я стоял как вкопанный, не в силах даже пошевелиться. Было одновременно и жутко, и до дрожи в коленках восхитительно.
И почти сразу я увидел, как эта лавина повернула в нашу сторону. Наш стенд, который ещё минуту назад казался мне огромным, просто утонул в толпе. Людей было столько, что яблоку негде было упасть. Их привлекало всё: гигантский баннер с полуобнажённой Тсукико, который мы с Мико вчера так комично пытались повесить ровно; огромные экраны, на которых без остановки крутился горячий трейлер нашей игры; музыка, которая била из колонок, заставляя вибрировать пол под ногами.
Я спрятался за одной из конструкций и просто наблюдал. Смотрел, как парни с горящими глазами и запотевшими очками разглядывают арты Кэори, особенно те, где у героинь была самая внушительная грудь. Видел, как девчонки хихикают над забавными чиби-версиями персонажей, которых нарисовала Мико. Кто-то пытался сфотографироваться, обнимая статую нашей главной героини. Их интерес был неподдельным, живым и каким-то очень заразительным.
И в этот момент до меня дошло. Это была не просто радость. Это была гордость. Настоящая, распирающая изнутри гордость за то, что я — часть всего этого. Что в этом ярком, шумном, живом хаосе есть и моя заслуга. Мои слова, мои диалоги, мои бессонные ночи, когда я, попивая дешёвый кофе, придумывал очередную пикантную сценку — всё это сейчас жило своей жизнью, дарило людям эмоции. Я видел, как они улыбаются, и понимал: чёрт, а ведь это я их заставил улыбнуться.
Я смотрел на восторженные лица фанатов, на счастливые, хоть и ошарашенные лица моих коллег, и думал, что всё было не зря. Все эти опасности, все эти безумные приключения, все эти странные «задания» от начальницы… Возможно, это и была та цена, которую нужно было заплатить за этот момент. За этот оглушительный, пьянящий успех. И, чёрт побери, оно того стоило.
Глава 26
Первые полчаса после открытия фестиваля я не ходил, а буквально парил над полом. Эйфория. Чистая, незамутнённая эйфория, похлеще любого шампанского. Наш стенд «Ханабен» трещал по швам! Люди всё шли и шли, скупали диски с игрой, тянули руки за плакатами. Я с какой-то дурацкой гордой улыбкой наблюдал за своей командой. Мико и Кэори, забыв про вечные подколки, наперебой что-то щебетали фанатам, раздавая автографы направо и налево. А Митсуко-сан… она была настоящей королевой. С прямой спиной и холодной улыбкой она давала интервью какому-то модному блогеру, и даже он, кажется, немного робел перед ней. Это был наш триумф. Наш оглушительный, невероятный успех.
«А почему бы и не прогуляться?» — подумал я, немного осмелев. — «Посмотреть, как там дела у конкурентов, оценить, так сказать, обстановку». Какая же это была идиотская мысль. Стоило мне сделать десять шагов от нашего островка безопасности, как я понял — я в джунглях. В очень голодных и опасных джунглях, полных хищниц.
Сначала это были просто взгляды. Десятки, сотни женских глаз, которые провожали меня, куда бы я ни пошёл. Они не просто смотрели, они сканировали, оценивали, раздевали. Я слышал за спиной шёпот, который становился всё громче:
— Смотри, это же он! Сенсей Кампай! Тот самый с афиши!
— Ого, а в жизни он ещё симпатичнее!
— Интересно, он такой же горячий, как его новеллы?
Моё лицо мгновенно стало цвета перезрелого помидора. Я попытался втянуть голову в плечи, слиться с пёстрой толпой, но это было бесполезно. Моя физиономия, напечатанная на сотнях рекламных плакатов, стала моим личным клеймом позора.
И тут началась охота.
Первая хищница материализовалась из воздуха, словно по волшебству. Девушка в костюме кошко-девочки. И нет, это был не тот милый костюмчик для детского праздника. Это был наряд, созданный с одной-единственной целью — соблазнять. Крошечный топик, который с трудом удерживал на месте её невероятную грудь, юбочка, которая была короче моего чувства собственного достоинства, и, конечно, ушки и пушистый хвост. Она подкралась ко мне сзади и, томно мурлыкнув, потёрлась щекой о моё плечо.
— Мр-р-р… Вы ведь Сенсей Кампай? — пропела она голосом, от которого у меня по спине побежали мурашки. — Я ваша самая-самая большая поклонница! Ваши истории… они такие… такие… м-м-мяу!
Я что-то нечленораздельно промычал в ответ, отчаянно стараясь не пялиться на её грудь, которая находилась в опасной близости от моего подбородка.
— Можно мне ваш автограф? — она захлопала ресницами, и её глаза стали похожи на два огромных изумрудных блюдца. — Ну пожалуйста-пожалуйста!
— А, да, конечно,
