волнуемся, места себе не находим! А ты развлекаешься! Тебе совсем не интересно, как у нас дела? Может, наш стенд уже сгорел или его унесли инопланетяне?
Её голос дрожал от искренней обиды, и мне стало ужасно, просто невыносимо стыдно.
— Андо-сан, — вмешалась Кэори. Её голос, как всегда, был холодным, как хирургический скальпель, но я не мог не заметить, как её пальцы с такой силой впились в папку с эскизами, что костяшки побелели. — Ваша внезапно возросшая популярность создаёт помехи в рабочем процессе. Не забывайте, пожалуйста, кто является вашими основными художниками. И, — она сделала едва заметную, но очень весомую паузу, — вашими основными источниками данных для практического анализа.
Ох, вот это был удар ниже пояса. Прямой в солнечное сплетение. Она говорила о наших «исследованиях». О тех ночах, когда она, с абсолютно невозмутимым лицом учёного-экспериментатора, позволяла мне изучать её тело, чтобы я мог «максимально достоверно» описать ту или иную сцену в своих новеллах. Она ревновала. Моя Снежная Королева, мой ледяной айсберг, ревновала! И это было одновременно и до ужаса страшно, и почему-то до дрожи в коленках приятно.
— Девочки, простите, — я сделал шаг им навстречу, подняв руки в примирительном жесте, словно сдавался в плен. — Вы всё совершенно не так поняли! Они сами на меня набросились! Это было как нападение стаи голодных зомби! А вы… вы для меня важнее всех этих случайных поклонниц вместе взятых! Честное слово!
Я посмотрел прямо в глаза Мико, стараясь вложить в свой взгляд всю искренность, на которую был способен.
— Мико-чан, твои рисунки — это душа нашей игры! Это её сердце! Без них это были бы просто скучные чёрные буквы на белом фоне! Ты видишь моих персонажей так, как я их даже сам не всегда представляю! Ты даришь им жизнь!
Мико тут же растаяла, как пломбир на июльском солнце. Её губки перестали дуться, а в глазах снова заплясали весёлые искорки.
— Правда-правда? — пропищала она, и я понял, что первый очаг возгорания успешно потушен.
Теперь была очередь Кэори. Самое сложное. Я повернулся к ней.
— А ты, Кэори-сан… Твой аналитический ум, твоя невероятная способность видеть детали, которые не видит никто другой… Твоя точность… Без этого наши истории были бы плоскими и картонными, как декорации в школьном спектакле. Ты придаёшь им глубину, объём и реализм.
Кэори молчала, но я видел, как лёд в её серых глазах начал медленно, очень медленно таять. Кажется, сработало. Я уже было выдохнул с облегчением, но тут Кэори сделала шаг прямо ко мне.
— У тебя бейдж криво висит, — сказала она своим обычным, ровным тоном, но в нём послышались новые нотки.
Она подошла вплотную, и я снова ощутил этот тонкий, едва уловимый аромат её духов — что-то цветочное и холодное, как ночная фиалка. Этот запах всегда сводил меня с ума. Её пальцы, на удивление тёплые, коснулись моей груди, поправляя дурацкую пластиковую карточку с моим именем. И в этот момент, когда её лицо оказалось совсем близко, она наклонилась к самому моему уху и прошептала так тихо, чтобы Мико не услышала:
— После фестиваля ты ответишь за своё поведение, Сенсей. Я подготовлю для тебя особое… исследование. Очень глубокое. С применением новых методик.
От её шёпота и обещания, скрытого в нём, у меня по спине пробежал целый табун мурашек. Это была угроза. И это было самое соблазнительное обещание, которое я когда-либо слышал в своей жизни.
Но Мико, заметив наш тихий разговор, тут же нахмурилась. Не желая оставаться в стороне, она подскочила ко мне с другой стороны, оттесняя Кэори плечом.
— А я… а я нарисую для тебя кое-что особенное! — так же шёпотом, но с восторженным придыханием, выпалила она мне в другое ухо. — Только для тебя! Такого ты ещё точно не видел! Очень-очень откровенное!
Я застыл, как соляной столб, пойманный между двух огней. С одной стороны — ледяная угроза от Кэори, обещающая какие-то невероятные БДСМ-эксперименты под видом «анализа данных». С другой — горячее обещание от Мико, которое, я был уверен, будет не менее откровенным и развратным, только в её милом и игривом стиле. Я оказался между двух прекрасных, талантливых и до ужаса ревнивых огней. И я понятия не имел, как из этого выпутаться. Но, если быть до конца честным, я и не был уверен, что хочу выпутываться. Кажется, вдохновения для новых глав у меня теперь будет с избытком. Главное — пережить эту ночь.
Глава 27
Я всё ещё стоял, зажатый между двух огней, и пытался переварить их шёпот, который обещал мне и райские кущи, и адские муки одновременно. Мой мозг, кажется, окончательно сломался и отказывался понимать, чего ему бояться больше — ледяного «исследования» от Кэори или горячего «сюрприза» от Мико. Одна обещала разобрать меня на атомы с холодным любопытством учёного, другая — устроить такой фейерверк, что я забуду собственное имя. Оба варианта звучали пугающе и до дрожи в коленках соблазнительно. Но моим паническим размышлениям не суждено было продлиться долго. Из динамиков на главной сцене раздался бодрый голос ведущего, того самого парня с волосами цвета фуксии:
— А теперь, дамы и господа, встречайте бурными аплодисментами тех, кто дарит нашим мечтам плоть и кровь! Мозг и сердце нашей любимой студии «Ханабен»! Талантливейшие художницы — очаровательная Фукуи Мико и несравненная Ока Кэори!
Толпа взревела. Я и представить не мог, что у наших девочек столько поклонников. Серьёзно, я думал, мы просто делаем игры в своём тихом уголке, а тут такой рёв, будто на сцену выходят рок-звёзды. Аплодисменты были такими громкими, что, казалось, стены павильона вот-вот затрясутся, а пол завибрировал у меня под ногами.
Мико, услышав своё имя, тут же преобразилась. Вся её напускная обида на меня испарилась без следа. Она расправила плечи, словно маленькая гордая птичка, одарила меня последней озорной улыбкой, от которой у меня снова всё сжалось внутри, и, подхватив под руку Кэори, потащила её в центр всеобщего внимания. Кэори же выглядела так, будто её ведут на казнь, а не на сцену. Она даже слегка упёрлась, но против напора Мико устоять было невозможно.
Они вышли в свет софитов, и я, стоя в спасительной тени, почувствовал такой укол гордости, что даже дышать стало трудно. Они были прекрасны. Две стороны одной медали, инь и ян нашего маленького хентайного мира. Мико — маленькая,
