я всё это пишу. Посмотреть в ваши глаза и сказать простое спасибо. Спасибо, что вы у меня есть.
Зал взорвался такими аплодисментами, что я на миг оглох. Кажется, мой немного пафосный, но искренний ответ им зашёл.
— Следующий вопрос! Парень в очках, третий ряд!
— Сенсей, для меня такая честь! — затараторил парень, вцепившись в микрофон так, будто это был спасательный круг. — Скажите, а что… или, может быть… к-кто… вдохновляет вас на создание таких горячих, таких реалистичных и… ну, вы понимаете… таких подробных сцен?
Ох, чёрт. Это был удар ниже пояса. Я почувствовал, как кровь снова прилила к щекам. Мой взгляд невольно метнулся за кулисы, где, я знал, стояли они. Мои музы. Мои соучастницы. Моё вдохновение.
— Вдохновение… — протянул я, делая вид, что глубоко задумался, а в голове проносились совсем нецензурные образы. — Оно ведь повсюду. В чашке утреннего кофе, в красивом закате над городом, в стуке капель дождя по стеклу… И, разумеется, — я сделал драматическую паузу, обводя зал самым честным взглядом, на который был способен, — в прекрасных, невероятных, удивительных женщинах, которые, по какой-то счастливой случайности, постоянно оказываются рядом со мной. В этом плане я, наверное, самый везучий парень на свете.
Зал одобрительно загудел. Девушки в зале завизжали, а парни присвистнули с откровенной завистью. Я снова бросил быстрый взгляд за кулисы. Мико и Кэори густо покраснели и спрятались друг за дружку, а вот Митсуко-сан… она одарила меня такой хищной, одобряющей улыбкой, что у меня по спине пробежал ледяной холодок предвкушения.
— И последний, но самый главный вопрос! — перекрикивая шум, проорал ведущий. — Все мы ждём игру «Клан Ито»! Будет ли она такой же… ну… откровенной, как ваши новеллы? Получим ли мы тот самый, фирменный, стопроцентный опыт от Сенсея Кампая?
Я хитро прищурился и наклонился к микрофону так близко, что почти коснулся его губами.
— Скажем так, — мой голос прозвучал низко и заговорщицки, и в зале мгновенно стало тише. — Девиз нашей студии «Hanaben»: «Если делать, то делать на все сто процентов». Мы тут собрались не для того, чтобы рисовать цветочки и пони. Мы стремимся подарить вам такой опыт, который… — я снова сделал паузу, наслаждаясь моментом, — … *удовлетворит*… даже самых требовательных и искушённых ценителей жанра. Поверьте, ваши джойстики не останутся без работы.
И тут павильон просто взорвался. Рёв стоял такой, что, казалось, сейчас обрушится крыша. И в этот самый момент, когда я, оглушённый и пьяный от счастья, пытался отдышаться, на сцену, расталкивая охрану, выскочила Мико. Она была похожа на маленький ураган, взъерошенный, но безумно счастливый.
— Изаму-кун! Сенсей! — пропищала она мне прямо в ухо, подпрыгивая на месте и колотя меня кулачками по плечу. — Они все проданы! Все до одного! Демо-диски! Их больше нет! Мы всё продали! ВСЁ!
Она вцепилась в мою руку, и я, уже не соображая, что делаю, подхватил её на руки и закружил. Мико весело взвизгнула, а толпа, увидев эту живую, непосредственную сцену, взревела с новой силой.
Ведущий что-то восторженно кричал в микрофон, но я его уже не слышал. Я осторожно опустил Мико на пол и, всё ещё улыбаясь как полный идиот, поклонился залу.
Овации не смолкали. Я стоял на сцене, купаясь в этом тёплом, пьянящем океане обожания, и искал. В этой огромной, гудящей толпе я искал всего несколько родных лиц.
И я их нашёл.
У самого края сцены стоял отец. Он не просто хлопал, он колотил в ладоши с такой силой, будто пытался добыть огонь. Его лицо сияло от гордости, а в глазах блестели слёзы. Рядом с ним стояла Эйми-сан. И она больше не была Снежной королевой. Она смотрела на меня с такой тёплой, искренней улыбкой, что на душе стало совсем хорошо. А чуть поодаль… Айяно. Моя сестрёнка. Она не хлопала. Она просто стояла, прижав руки к груди, и смотрела на меня. И в её глазах было столько любви, столько нежности и обожания, что у меня на секунду остановилось сердце.
Потом мой взгляд скользнул за кулисы. Туда, где была моя команда. Моя вторая, сумасшедшая семья. Мико всё ещё подпрыгивала, как мячик. Кэори… о боги, она улыбалась! По-настоящему, открыто, и эта редкая улыбка делала её ледяное лицо невероятно прекрасным. Саша и Синдел стояли рядом, и даже эти две бизнес-акулы смотрели на меня с нескрываемым уважением, наверняка уже подсчитывая в уме будущую прибыль.
И, наконец, я нашёл её. Митсуко. Она стояла чуть в стороне, скрестив руки на груди. Она не аплодировала. Она не улыбалась. Она просто смотрела на меня. Прямо в глаза. И в её взгляде было всё: и гордость, и удовлетворение, и… что-то ещё. Что-то властное, хищное, собственническое. Это был взгляд королевы, которая смотрит на своего верного пса, только что принёсшего ей к ногам добычу. Этот взгляд говорил без слов: «Ты мой. И ты только что победил. Для меня».
Я победил. Я стоял на вершине мира, оглушённый рёвом толпы, и понимал, что этот триумф — не только мой. Он принадлежал им всем. И особенно ей. Женщине, которая превратила мою жизнь в хаос и подарила мне весь этот мир.
Глава 29
Фестиваль отгремел. Наконец-то. Я думал, он никогда не закончится. Оглушающая музыка, которая весь день пыталась просверлить мне дырку в голове, наконец-то смолкла. Толпа, гудевшая, как растревоженный улей, испарилась, оставив после себя звенящую тишину и… настоящий хаос. Огромный выставочный павильон напоминал поле боя после битвы гиков с канцелярским магазином. Под ногами хрустели рекламные листовки, валялись пустые стаканчики, какие-то фантики и блёстки, которые теперь, кажется, будут преследовать меня вечно. В воздухе повис странный, но почему-то приятный запах — смесь пыли, остывшей аппаратуры и сладковатого аромата нашего оглушительного успеха.
Наша команда «Hanaben» напоминала отряд сонных, но очень довольных зомби. Мы разбирали свой стенд так медленно, что, казалось, со стороны это выглядело как замедленная съёмка. Но с лиц не сходили глупые, счастливые улыбки. Мико, наша вечно юная художница, что-то мурлыкала себе под нос, сворачивая в рулон огромный баннер с Тсукико, героиней нашей игры. Наверное, это был её способ попрощаться с фестивалем. Рядом Кэори, наша неприступная Снежная Королева, с абсолютно невозмутимым видом протирала мониторы. Хотя, если очень хорошо присмотреться, можно было заметить, что уголки её губ едва заметно дрогнули в подобии улыбки. Ого, это уже прогресс! Даже Саша и
