которое никак не подходило для нашего климата. От ствола отходило пять веток, которые напоминали пальцы. Сначала мне показалось, что на них растут красные листья, но присмотревшись я понял, что это — цветки.
— А вот мужик, — произнёс рецидивист.
Около дерева была странная скульптура. На небольшой табуретке сидел мужчина в пиджаке. Лицо неизвестного человека облупилось, как и табличка. Памятник? Могила? История молчала. Впрочем, главную задачу мы выполнили: нашли логово бандитов. Я остановился у калитки в нерешительности.
— Толкай дверь, — сказал Гриня. — Не заперто.
Он сделал ударение на последний слог. Я поверил ему — и толкнул калитку вперёд. Мы вместе с бунтарём сделали шаг во дворик и застыли. Дом был зловещим: окна — чёрные от вековой пыли, облупившаяся краска на стенах, заросший участок. Только небольшая площадка у калитки выглядела свежо. Большая решётка, на которой мы и стояли.
— Мне кажется, это плохая идея… — произнёс Никита.
Собственно, это было последнее, что он сказал. Потому что в следующий момент мы оба куда-то провалились.
Глава 30
Вверх тормашками
Вы когда-нибудь пытались представить себе перевёрнутый мир? Вроде у психологов даже есть такое упражнение: оно позволяет найти нестандартное решение. Или даже выйти из депрессии. Весь фокус в том, что перевёрнутый мир остаётся собой, но угол обзора меняется кардинально. Мне, впрочем, не нужно было ничего представлять. Потому что я уже был перевёрнут. Виски готовы были взорваться от пульсирующей боли, мир поплыл в кроваво-красной пелене.
Но я не мог не отметить, что предметы выглядят совсем иначе, если смотреть на них вверх тормашками. Сразу заметны мелкие детали там, куда обычно не обращаешь внимания. Например, брюки у всех без исключения мужчин были протёрты в районе колен. А ещё — люди активно двигали ногами, и по этим жестам можно было понять настроение. Особенно если нога занесена для удара.
— Гриня! — скорбным голосом произнёс самый страшный, самый гадкий мужичок. — Чертила ты подзаборная! Псина ты плешивая! Ты зачем пацанов нормальных на пику кинул⁈ Ты зачем своих братьев по перу за черта продал?
Глаза слипались, и из-за покачивания мне было тяжело сконцентрироваться на этих людях. Чтобы отвлечься от нарастающей паники, я скользнул взглядом по толстой бечёвке, уходящей от моих лодыжек к балке под потолком. Машинально я отметил, что узлы исполнены плохо: они пережимали кровоток. Ступни вполне могли пострадать: я бы не исключал некроз тканей.
— Чего молчишь, осёл цирковой? — продолжал мужик. — Что зенками стреляешь, слепец на шухере⁈
Очевидно, претензии этих преступников были адресованы мне. Я легко сложил два плюс два: своим побегом мы с Никитой сорвали какие-то далеко идущие планы здешних королей криминального мира. И всё же, подвешивать за подобные провинности ногами вверх было верхом варварства. Как медик я с ужасом осознавал, что долго находиться в таком положении крайне опасно для здоровья. Инсульт, кровоизлияние в глазное яблоко, отёк мозга…
— Не понимаю, о чём речь… — произнёс я хриплым голосом.
И куда подевался Никита? Вроде бы мы вдвоём попали в переплёт… Наше падение в казематы оказалось неожиданным и болезненным. Когда решётка разошлась, мы рухнули вниз. Это было стремительно и неожиданно: я еле успел сгруппироваться. И тут же, откуда ни возьмись, на нас набросились бородатые и смердящие люди, заломили руки…
На некоторое время от ударов я потерял сознание. Лишь смутно помнил, как меня связывали и поднимали, сопровождая всё это отборными, но смешными ругательствами. Теперь, в перевёрнутом положении, чувствительность возвращалась. И боль от этого казалась нестерпимой: ощущение такое, что моя голова вот-вот лопнет от напряжения, а глаза вывалятся из орбит.
— Не понимаю… — повторил я.
— Не понимаешь? — рявкнул мужик и попытался схватить голову Грини.
Но волосы были бриты наголо, а от неудобной позы кожа вспотела. После нескольких бесплодных попыток взять в ладонь бритый череп мужичок просто хлопнул меня по темечку. Очень болезненно!
— Прекратите драться и поставьте меня на землю, — потребовал я. — Поговорим, как взрослые уголовники. А не как дети.
К моему удивлению, преступники расхохотались. Чем было вызвано веселье — я понять не мог. По ногам я сосчитал количество врагов: пять человек. Должно быть, Никита вполне мог бы с ними справиться.
— А чего это мы, парни? — произнёс мужичок. — Переверните Гриню. Кто вызовется?
— Не-а, — сказал один из уголовников. — Я об эту падаль руки марать не буду.
— Пусть висит! — вставил другой. — Черта вытащил с зоны, а нормальных татей кинул! Тьфу!
Остальные мучители высказались в таком же ключе. В общем, своими действиями я наглухо дискредитировал Гриню в глазах воровской общественности. Благодаря вращению на подвешенной верёвке я смог осмотреть всю комнату. Никиты нигде не было.
— Это что за хреновина? — спросил мужичок, демонстрируя остатки ментальной маски.
— Да так, — сказал я. — Маскировка.
— Где чёрт, которого ты вытащил⁈ — рявкнул уголовник.
— Мужики, прекращайте, — потребовал я. — Ну зачем…
И мне тут же прилетел удар по рёбрам. Весьма болезненный. За ним — ещё один, и ещё. Каждый отметился! Они прямо организовали толпу желающих нанести Грине повреждения. Впрочем, удары были щадящими.
— Мужики⁈ — возмущался один из преступников. — Мужики⁈ Ну ты, Гриня… Честных татей мужиками зовёшь.
— Да его решать надобно! — вставил ещё один уголовник. — Совсем отъехал чердаком!
— Рано, — произнёс вожак. — Не кумекаете, что Гриня на кассе сидит? Кассир наш, кот в сметане.
Вот это поворот! Неужели малообразованный рецидивист заправлял криминальными доходами? Интересно, о каких суммах шла речь? А ведь не признался. Даже словом не обмолвился.
— Дай управление, — потребовал Безымянный. — В этот же миг дай!
— Ещё чего, — возмутился я. — Ты нас в западню завёл. Сиди уже, отдыхай. Буду думать, как спастись.
— Вот этот бугор-балабол — Слава Армейский, — предложил Гриня. — Ты ему толкни разгон, что я его варёным из болота доставал.
— Чего⁈ — недоумевал я. — Можно как-то по-русски сказать?
— Ну… Это… когда в него из ствола попали на ходке, я спас, — объяснил рецидивист. — Самолично косточку вытащил. Пулю по-вашему.
— Спас?
Видимо, я говорил со своим внутренним рецидивистом вслух, потому что вся пятёрка застыла в некоем изумлении. Контролировать переговоры с Гриней мне по-прежнему было тяжело.
— Значит, слушай сюда, Славка, —
