обувщик. — Уже который год выплачиваю сей долг — конца и края не видно.
— Чёрт с тобою! — рявкнул Рогов. — Говори уже, где они скрываются? Вся полиция на ушах стоит.
— Я готов выдать двух беглецов — но при одном условии, — гнул свою линию Ромуальд. — Вам известно сие условие.
— Так…
— И боже вас упаси звонить в острог, дабы те выслали группу быстрого реагирования, — продолжал обувщик. — Застрелюсь, ей-ей застрелюсь! И тайну с собою унесу.
— Дай мне десять минут, — сказал Рогов. — Я сделаю всё, что смогу.
— Нет, мне нужна твёрдая гарантия, — потребовал Ромуальд. — Твёрдая гарантия моего возвращения в Санкт-Петербург. Я торжественно клянусь, что боле не напишу ни строчки. Одни лишь оды!
— Принято, — буркнул полицейский на том конце провода. — Ты ходишь по тонкому льду.
И тут обувщик сделал нечто неожиданное. Он бросил трубку, а я — не успел. На том конце провода, кажется, это заметили. Я произнёс первое, что мне пришло в голову:
— Это Москва? Алё!
— Тьфу, — сказал Рогов. — Опять линию чинят.
Воспользовавшись его замешательством, я тоже положил трубку. После чего — бросился вниз. В торговом зале никого не было, и только Ромуальд стоял за стойкой с самодовольной улыбкой. Увидев меня, он немного вздрогнул, но быстро взял себя в руки.
— Уважаемый! — сказал он. — Срочно вернитесь наверх! Если вас тут заметят, нам всем — конец.
— Я там блинов напёк, — ответил ему. — Не хотите ли отведать? Стоите тут весь день, без обеда.
— О, не беспокойтесь. — улыбнулся Ромуальд. — Мне скоро должны привезти выпечку. Я распорядился, чтобы это было два пирога. Почаёвничаем!
Я едва не сказал о том, что знаю. Весь день ведь подслушивал разговоры этого человека. Особенно последний… Мне нужно было как-то нейтрализовать гостеприимного обувщика. Желательно — не причинив ему при этом вреда. Если бы он пошёл впереди меня по лестнице, я мог бы выкрутить ему руку, связать. Или использовать свои способности. Таланты, как говорит Никита.
— Я настаиваю, — повторил ему. — Пироги — это хорошо, но и блины неплохо.
Ромуальд вышел из-за стойки. В его глазах был нездоровый блеск, но я проигнорировал этот признак грядущей опасности. Первым ударом он сбил меня с ног: мощно прилетело в левое ухо, из глаз полетели искры. Ловким движением он поддел мои ноги, обездвижив их. А потом — заломил шею и начал душить. С какой-то тоской и сомнением я понял: это конец. Через минуту-другую кислородное голодание станет необратимым.
— Дай управление! — надрывался Гриня. — Загасит! Убьёт!
Сражался Ромуальд действительно хорошо. Всего один удар, и ответить было нечего. Мысленно я вышел из круга — и за дело взялся рецидивист. По его телу прошла волна, будто он превратился в змею. Обувщик не отлетел, а всего лишь ослабил хватку. И это был его конец. В ту же секунду Гриня нанёс удар в пах. Точный, мощный, убедительный. Ромуальд сжался, начал задыхаться, и тут же отхватил удар по голове. Он даже не успел приземлиться, когда рецидивист забежал за спину и принялся душить неприятеля.
— Отпусти… Дам…
— Сдохни! — рявкнул Гриня. — Сдохни, нечисть!
Вдруг кто-то рывком сдёрнул его с места. Мёртвая хватка разжалась, и Ромуальд принялся жадно дышать. Бросок был такой силы, что преступник просто улетел в стеллажи с обувью. Он тут же вскочил, как раненый кот, хотя удар был болезненным. Перед ним стоял бунтарь. Невозмутимое лицо, только бровь чуть-чуть поднялась.
— Что происходит? — воскликнул Никита. — Зачем ты душишь нашего спасителя?
— Заткни пасть, глиномес, — буркнул Гриня. — Этот избавитель фараонам настукал.
— Ничего не понял! — возмутился маг. — Говори со мной по-русски!
Коронный тать зашатался. Всё же, удары были сильны, и он с трудом мог справиться с головокружением. Хозяин магазина встал и размял шею. Вернулся за прилавок, будто тот был для него местом силы.
— Прости меня, друг Никита, — произнёс Ромуальд. — Этот убийца прав. Я… Я действительно позвонил. Предал!
— Что же делать⁈ — вскричал бунтарь.
Мужчина тем временем приблизился к кассе.
— Я отдам всё, — плаксивым голосом сказал он. — Бегите. Бегите без оглядки! Спасайтесь, и Россию нашу тоже спасайте. Добре?
Раздался характерный звон, и касса открылась. И в ту же минуту на нас уставился… Огромный пистолет! Я не разбираюсь в марках оружия. Но если бы я хотел продать такого монстра, назвал бы его Царь-Револьвер.
— Убери, — приказал Никита.
Гриня спрятался, и пока он был в замешательстве, мне удалось перехватить контроль над телом. С каждым разом делать это было всё легче и легче. «Правильное решение», — похвалил я.
А Никита просто поднял ладонь. И в тот же момент… Ромуальд стал медленно разворачивать дуло к себе. Было заметно, что он борется. Пистолет выкручивал Никита? Я слышал плач обувщика: он не хотел умирать. Видел сумасшедшие глаза бунтаря. Тот получал удовольствие, упивался властью. Конечно, я не стал ему мешать. Спустя минуту борьбы и криков дуло упёрлось в нёбо обувщика.
— Прекрати! — попросил я Никиту. — Зачем его убивать? Он…
— Помолчи.
В этот миг хозяин дома немного сконцентрировался и смог отвести дуло в сторону от лица. Но Никита продолжил свой ритуал. Рука его дрожала, а губы шептали непонятные слова.
— Огонь! Воздух! Воздух! — торжественно прокричал он.
Но несмотря на эту тираду, Ромуальд поворачивал револьвер в нашу сторону. С огромным трудом, но всё же. Я тут же бросился за стеллаж — раздался выстрел.
Глава 28
Нужный свидетель
Долгое время стояла звенящая тишина. Выстрел оказался оглушительным в прямом смысле слова. Я прекрасно понимал природу этого явления: внутреннее ухо приняло на себя избыточную нагрузку и посылало ложные сигналы. Если подобное происходит слишком часто, у человека возникают проблемы и со слухом, и с ориентацией в пространстве. Нет, это не было единственной проблемой.
И даже неопределённость после поединка Ромуальда и Никиты. Мне чертовски хотелось знать, кто победил, но пока что не было возможности осмотреть результаты их противостояния. Потому что Гриня почувствовал вкус к жизни и рвался перехватить управление над телом. Над своим телом, кстати.
Между нами шла незримая борьба: силой мысли я не подпускал его к кругу света. Он пытался вытолкнуть
