боевик про двух дебилов, которые слишком много показушничают и занимаются полной ахинеей.
— И зачем тебе это? — она села рядом, протянула руку к блюду и, улыбаясь, достала себе ребрышки. — Если это, как ты говоришь — индусское дебильное кино?
— Ну как тебе сказать, сударыня, — я даже задумался. — Вот бывает же такое: сидишь и смотришь какое-то паршивое кино, понимая, что это откровенный бред и ты это не хочешь смотреть. А по итогу, сам того не понимая, пялишься в экран и деградируешь. Ну вот как с сериалами по каналу типа «У+» или «Гостевой», где всякие мелодрамы показывают с актёрской игрой уровня детского сада.
— Ну да, в доме отца у нас есть… — она замолкла на миг и, улыбаясь, поправилась. — У дома отца есть кухарка, которая, смерть, как любит канал «Неспас», «ГнГ» и, по-моему, «РанТВ». И мне хватило лишь одного беглого взгляда, чтобы понять, насколько это ужасные телеканалы и что там показывают всякую дичь. А она, блин, она не может без телевизора.
— Смотрит, как говорится, с пеной у рта?
— Вот-вот! — оживилась Распутина. — И главное, иногда даже с другими слугами спорит, мол, половина людей — это рептилоиды, что-то там про шапочки из фольги и про чипирование людей империей.
— О, про последнее я тоже слышал, — усмехнулся я. — Илья как раз недавно случайно решил включить телевизор и посмотрел теорию заговора. Так плевался, как никогда не плевался.
Мы проболтали про дурацкие телепередачи почти целый час. И этого времени Кате хватило, чтобы устать. Я подлечил ее и укрыл пледом, только она сразу спать не легла.
— Ты куда-то собираешься, Гоша? — улыбаясь, спросила она. — А то, — она словно знала, что у меня нагрянет вопрос. — Ты обычно всегда куда-то уходишь, когда проводишь терапию вечером…
— Мне нужно встретиться с Митюшкиным старшим, — я зажмурился, вспоминая, говорил я Кате или нет. — Я же говорил? Да, — вспомнил, хех. — Я говорил об этом.
— А можно, — она тут же оживилась, — и мне с тобой? А? А то… немного устала от одиночества в доме. Понимаю, что ты можешь велеть остаться, но если…
— Поехали, — перебил ее я. — Как раз развеешься немного.
По дороге к Митюшкину-Старшему, где водителем автомобиля был Коля, мы заехали сначала в копировальный центр, где мне нужно было кое-что сделать. Точнее, распечатать.
Если честно, я давным-давно приготовил эскиз, а точнее, чертеж руки для Шурупча, но вот всё кузнеца толкового не было. А сейчас проект пахнул успехом.
Сотрудники копировального центра встретили нас с недовольными минами. Видимо, не особо работать хотели. К нам вышло трое сотрудников, и никто даже не удосужился поздороваться. Это напрягало Катю, но не меня. Я просканировал помещение, нашел большой промышленный принтер, дал ему команду и распечатал себе чертеж. А затем указал на него:
— Там лист у меня был заказан. Дайте, пожалуйста.
— Принтер в режиме ожидания, — хмыкнул дрищеватый паренёк. — Мы ничего не печатали.
— Ошибаешься, — улыбнулся я. — Вон, что-то торчит.
Парни были в афиге, ну а я прикупил у них тубус, куда и свернул готовый проект. А затем мы отправились в кафе, где еще на утреннем звонке договорились с Серафимом Олеговичем встретиться.
Распутина впервые в своей жизни оказалась в тематическом заведении. И тут правда было на что посмотреть. Антураж стимпанка с кучей всяких приборов, шестеренок и механизмов мог «украсть» взгляд любого.
Глаза просто разбегались от количества разносортных работающих механизмов. И если честно, меня этот стиль очень привлекал.
Вот прикольно было бы иметь громобой в таком стиле, а. Эпично же! Вместо заряда конденсатора для создания молнии — небольшой баллон с плазмой, который способен вызвать высоковольтную вспышку и…
Нет, это слишком глупо. Скорость выстрела и перезарядки будет не та. Да и громоздко, что ди. Хотя, я обязательно сделаю себе нечто подобное и поставлю в шкаф за стеклянной стенкой.
В отдельной кабинке кафе, в которой стены были сделаны из кучи прикрепленных плат от разного оборудования, залитых эпоксидной смолой, нас ждал здоровяк. Митюшкин-старший… ой, не верно. Герасим был копией своего отца, только не такой крупный. Но со временем он явно догонит папашку вширь, если больше не станет.
Серафим как раз подходил под архетип кузнеца. Высокий, широкоплечий, с плотным брюхом и мускулистыми руками. Что уж говорить про бороду, лысую голову и острый взгляд?
— Здравствуйте, Серафим Олегович, — я коротко кивнул и вытянул руку, как только кузнец встал. — Я Георгий Игоревич Раскатный.
— Добро, Георгий, — он пожал руку и посмотрел на Катю. — А вашу спутницу как зовут?
— Екатерина Семеновна Распутина, — безэмоционально продолжил я. — Мой вассал.
— Распутина? — искренне удивился Серафим. — Знаю я вашего отца, Семёна Семёновича. Удивительно, что он…
— Вассалитет приняла только она, — улыбнулся я. — Но сейчас явно не об этом. Итак, Серафим Олегович, я хочу сразу договориться на корню, что наш разговор и работа, если меня всё устроит, остаются строго конфиденциальными.
— Разумеется, — хмыкнул здоровяк. — У меня на этот случай как раз есть соглашение.
Он вернулся за стол, взял с диванчика дипломат и протянул мне три документа в разных файликах.
— Ознакомьтесь и распишитесь. Один экземпляр остается у вас, второй у меня.
— А третий?
— Третий — отдельный документ. Если мы не сойдемся во мнениях по работе, я заполню его, и это будет гарантом, что о вашей задумке никто не узнает, а я — нигде не воспользуюсь вашей идеей, если, конечно, кто-то другой не додумается до неё.
Это меня устраивало.
Катя быстро пробежалась глазами по двум копиям документов и по отдельному третьему. Подтвердила, что всё чисто и никаких подводных камней. Также она в каждом поставила свою роспись, как сторона, которая проверяла подлинность и чистоту.
И как только я получил свой «гарант» на руки, пришло время тубуса. Большой лист «А1», который я достал из тубуса, вызвал в лице Митюшкина некоторые эмоции. Сначала он вроде как ухмыльнулся, только я так и не понял почему. А вот спустя пару секунд я был «награждён» искренним удивлением.
— Это… — он округлил глаза и улыбнулся. — Это же часть механизированного доспеха! — в его голосе слышались нотки искреннего восхищения. — Черт возьми! Я впервые вижу нечто
