чудесное творение. Вы купили его в модном магазине мадам Кориньи?
— Да, — не теряясь ответила Луиза, что вызвало у меня улыбку.
— Так я и подумала!
— Где же еще, Шарлотта, — подхватила другая дама. — Только там такие великолепные шелка и самые модные фасоны.
Тут же Луизу обступили и другие гости, восхваляя ее наряд, и говоря о ее красоте. Она же явно не ожидая подобного, оттого кидала на меня нервные взоры, а я ей подбадривающе улыбалась, даже шепнула на ухо о том, что все хорошо.
Понимая, что моя миссия выполнена, я решила вернуться домой. Извинилась перед Луизой, сказав, что мне пора идти. Она еще раз поблагодарила меня за помощь, и на прощание пожала руку, назвав меня своей милой подругой. Я была не против дружбы с этой любезной мадемуазель, потому в ответ улыбнулась, и пожелала ей удачи в налаживании отношений с любимым женихом.
Отойдя подальше, я увидела, как к Луизе подошел некий венный в красном мундире с золотыми эполетами. Она улыбнулась ему, протягивая свою руку для поцелуя. Лицо девушки в этом момент сияло счастьем, и она улыбалась. Я поняла кто этот молодой человек, стоявший ко мне спиной. Ее жених Франс.
Похоже у нас с Манон все получилось. Мы смогли нарядить Луизу так, что она произвела фурор и ее жених наконец обратил на нее внимание. А ее невзрачное платье послужило основой к ее теперешнему великолепному костюму.
Это была хоть и маленькая, но победа. Еще раз я утвердилась в том, что я на верном пути. И швейное дело и модные наряды — мое призвание в этом мире.
После Тюильри я возвращалась домой воодушевленная, и с новыми идеями. Они непрестанно рождались и рождались в моей голове, кружились, надоедали мне и требовали воплощения в жизнь.
А что если попробовать сшить такие дамские пиджаки ещё? И начать вводить в моду подобные контрасты и цвета? Ведь светские дамы на рауте явно высоко оценили наряд Луизы. Я видела зависть и восхищение в их глазах. Что если не ломить цены, а предоставить парижским модницам новые платья в новом стиле? Изысканно-ярком и нежно-призывном и за приемлемые деньги.
Но для реализации этого нужна была своя лавка, с примерочной, швейной комнатой, и большим залом для посетителей. И я знала где ее обустроить. Конечно у мадам Арабель. Но старушка была против, потому оставался один вариант — как можно скорее продать мельницу и на вырученные деньги попытаться выкупить у нее дом. Когда я стану владелицей я смогу открыто принимать посетителей в лавке.
Однако вечером меня ждало разочарование. Вернулся Шаур Ра с двумя новостями, хорошей и плохой одновременно.
— Граф Шеврез готов купить мельницу. Но совсем недорого. Дает всего четыре тысячи франков.
— Всего четыре тысячи? — удрученно переспросила я.
— Да, это последняя цена графа, он изначально вообще предлагал две тысячи франков, пришлось долго убеждать его, описывая достоинства твоей мельницы и земли у реки. Он готов хоть завтра подписать договор о покупке.
— Спасибо тебе большое, Калиан. Но все равно этого мало. Мадам Арабель не продаст лавку за такие малые деньги.
— Почему ты так решила?
— На днях она возмущалась тем, что какой-то господин хотел купить у нее лавку еще в том году за пять тысяч франков. Она отказала ему, сказав, что лавка стоит в два раза дороже. А еще же нужны деньги на ремонт, ведь в таком жутком виде без окон и зала для посетителей даже не стоит открывать лавку.
— Я добавлю денег, Сесиль.
— Не надо, — замотала я отрицательно головой.
— Поговори с мадам Арабель, я дам тебе пять тысяч или больше, и на ремонт если надо.
— Нет — нет, я не хочу снова быть должна, Калиан. Ведь я не знаю, когда отдам тебе такие большие деньги. Сама еще не знаю, как пойдет мое швейное дело, может и прибыли то не будет.
— Можешь не возвращать.
— Нет, я так не смогу.
Мне уже было неудобно получать от Шаур Ра подобные подарки. То за аренду платил, то покупал мне дорогущие машинки, теперь это.
— Сможешь. У меня все равно пока деньги лежат в банке, без дела.
— Но ты копил их на покупку земли, они тебе тоже нужны.
— Я решу этот вопрос, Сесиль, не беспокойся. Значит куплю земельный надел поменьше.
Он так настаивал, и убеждал меня, что я согласилась. Тем более Калиан не выдвигал никаких условий отдачи ему денег. Оттого мое желание иметь собственную лавку быстро заглушило муки совести.
Довольная тем, что у меня теперь были деньги на покупку, я тем же вечером завела разговор с мадам Арабель. Но старушка мое предложение о продаже приняла в штыки.
— С чего бы я должна продавать тебе дом с моей лавкой, Сесиль? — проворчала мадам Арабель. — Я и не собиралась этого делать. Сейчас дом приносит мне доход с аренды.
— Но вы бы получили деньги сразу. Могли бы больше не заботиться о постояльцах.
— Нет.
— Мадам, а вы не думали, что вашему мужу было бы приятно узнать, что его лавка снова работает и у нее полно клиентов? — попыталась я зайти с другой стороны.
Била в самое сокровенное. Может и не стоило так говорить и вызывать у старушки воспоминания по умершему супругу, но я должна была попытаться. Тем более от этой сделки выигрывали все. Мадам Арабель получила безбедную старость, без надобности искать новых арендаторов, а я приобретала лавку для реализации своей заветной мечты.
— Я сказала, что дом и лавку не продам, Сесиль! И прекрати меня донимать! — ответила старушка грубо, и быстро встала из-за стола, удалившись из гостиной.
Я тоже быстро поднялась в свою спальню, расстроенная. Даже всплакнула. Понимала, что за такие небольшие деньги, да еще в центральной части Парижа мне не найти лучше дома, чем у мадам Арабель. Его даже не надо было перестраивать под лавку, а только сделать ремонт и обновить.
Глава 52
На утро меня разбудил звук скрипящей двери. Когда я открыла глаза, надо мной стояла мадам Арабель.
— Сегодня ночью я видела Луи, — без предисловий заявила старушка.
— Вашего мужа?
— Да, Сесиль. Он приходил ко мне во сне. Так явно, как вижу тебя сейчас. Он сказал мне, что я должна непременно помочь тебе. Потому я продам тебе лавку, девочка. Думаю, моему Луи на небесах будет приятно смотреть, что его бывшие клиенты приходят сюда. Ты была права. Но у меня будет одно условие.
— Какое?
— Я останусь и далее
