– Ничего, до свадьбы заживет, – пробормотала я, осмотрев свои ссадины, и тут же подумала: «Только будет ли она когда-нибудь, эта свадьба?.. По-моему, я уже все свои свадьбы отгуляла».
Вытерев кровь подолом, я стала тихонько пробираться к дому. Стояла полнейшая тишина. Увидев маленькую сторожку или будку, я решила забраться в нее, чтобы понаблюдать за домом. Открыв дверь, я обнаружила, что это вход в подвал. Передо мной была уходящая вниз лестница. Я достала пистолет и стала медленно спускаться. Впереди забрезжил тусклый свет. Скоро я оказалась в сыром подземелье. То, что я увидела, оглядевшись, нельзя передать словами. В вонючей сырости к скользкой стене была прикована Катька. Ее голова упала на грудь, а руки безжизненно висели, словно плети. Я бросилась к ней, стала гладить ее лицо, лихорадочно ощупывать замки наручников.
– Катенька, Христом богом молю, скажи что-нибудь, скажи, что жива, – бормотала я.
Катька открыла глаза.
– Наташка, Наташенька… – прошептала она разбитыми губами.
– Это я, Катюха, я! – громко закричала я и попыталась выдернуть оковы из стены. Поняв, что все мои усилия напрасны, я прошептала: – Я не могу тебя освободить. У меня нет ключей.
Катька с трудом открыла глаза.
– Наташа, беги отсюда, – услышала я. Глаза ее снова закрылись, по лбу струилась кровь.
– Как это – беги? – бормотала я, раз за разом дергая ее оковы. – Я пришла за тобой, я тебя обязательно освобожу, ты только держись, ты же сильная, у тебя же двое деток, они любят тебя. Я сейчас что-нибудь придумаю…
Слезы застилали мои глаза. Я понимала, что ничем не могу помочь. Неожиданно она спросила:
– Где он?
– Кто?
– Этот маньяк. Он ненормальный, понимаешь? Уходи, а то он доберется и до тебя…
– Глупости. У меня тут целый арсенал. Две боевые гранаты и пистолет. Справлюсь. Ты держись. Главное – найти какую-нибудь пилку, и я сниму твои наручники.
– Вместе с сознанием ко мне возвращается боль, – еле слышно прохрипела Катька. – Сдохнуть бы побыстрее и не мучиться.
– Господи, Катька, ты что ж такое говоришь?! – в истерике прокричала я. – Сдохнуть она собралась! Сдохнуть-то проще всего, только кто твоих детей на ноги поднимать будет?! Ты уж держись, держись, Катенька…
Катька вновь закрыла глаза и потеряла сознание. Я громко закричала, упала на колени и в бешенстве принялась кусать наручники зубами.
Неожиданно чудовищный удар по голове свалил меня на землю.
Глава 18
Когда я пришла в себя, почувствовала острую боль. Болело все тело. Я хотела пошевелить рукой, но не смогла. Подняв голову, я увидела, что прикована к железному крюку рядом с Катей. Она стонала. Чудовищная боль становилась нестерпимой. Из темноты вышел ничем не примечательный мужчина и громко засмеялся.
– Ну что, очухались, мочалки?! – зловеще проговорил он.
– Этот придурок пытает меня здесь уже несколько часов, – глухо сказала Катька. – Зачем ты пришла…
– Я не могла бросить тебя.
Маньяк достал пистолет и выстрелил Катьке в ногу. Она вскрикнула и потеряла сознание. Я не могла поверить в реальность происходящего. Из груди вырвался стон. Катька открыла глаза и прошипела:
– Сука, чтоб ты сдох…
– Скоро сдохнешь ты, – ехидно засмеялся маньяк и сунул пистолет в карман.
Катька глухо застонала и вновь закрыла глаза. Стараясь унять дрожь, я закричала что было сил:
– Гад! Лучше убей нас, хватит издеваться!
– Не торопи события, – едва слышно произнесла Катька. – Ты даже не представляешь, какая это сволочь. Я никогда в жизни не видела подобного скота.
Мужик вновь громко засмеялся. Он достал пистолет и выстрелил. Мою ногу пронзила такая боль, что я страшно закричала, чем развеселила этого ненормального еще больше. Закусив губу до крови, я заставила себя замолчать. Дышать становилось все труднее, на лбу выступил холодный пот. Я понимала, что нужно перетерпеть. И действительно, боль стала стихать, становилась тупее.
– Ему нравится смотреть, как мы мучаемся, – сказала Катька. – Он любит смотреть, как люди страдают.
Мужик усмехнулся и вытащил откуда-то бутылку пива.
– Страдания и боль очищают душу, – весело сказал он. – Еще немного, и вы обе будете молить меня о смерти. – Он достал пистолет и выстрелил Катьке в плечо.
Голова Катьки дернулась и поникла. Мужик подошел к ней вплотную, достал пузырек с нашатырным спиртом и сунул ей под нос.
– Я не хочу жить, – выдохнула Катька.
– Еще рано умирать. Еще не время! – Мужик потрепал ее по щеке. – От меня не так-то просто избавиться.
Он приблизился к Катькиному лицу и поцеловал ее в губы. Катерина не растерялась и укусила этого подонка за нос. Мужик громко закричал и отскочил. Из прокушенного носа показалась алая струйка крови.
– Ну, сука, я тебе за такие дела сейчас все кишки наизнанку выверну, – прошипел мужик, доставая платок.
Я громко заплакала. Уже почти полумертвая Катька открыла глаза и простонала:
– Наташа, прекрати плакать. Он только этого и ждет. Это такая скотина! Не плачь, не унижайся! Эта сволочь не должна видеть наши слезы!
Катька опять давала мне пример выдержки и силы. Подонок сидел на стуле и совершенно спокойно допивал свое пиво.
– Нас скоро освободят! – громко крикнула я. – Тебе осталось жить всего ничего. Погоди, я отрежу тебе твои яйца!
Не говоря ни слова, мужик выстрелил в мою простреленную ногу еще раз. Я вскрикнула и почувствовала, как меня покидает сознание. Вернее, не покидает, а медленно угасает. Бороться за жизнь хотелось все меньше и меньше, просто не было сил.
Мне всегда казалось, что смерть приходит очень быстро, а человек умирает в муках только тогда, когда тяжело болеет… Я и представить себе не могла, что умирать так больно, страшно и долго… Неожиданно мне представился покойный папа, протягивающий ко мне руки и зовущий меня к себе. Он говорил, что там, в другой жизни, нет подлости, лжи, предательства и людской зависти. Там все равны. Там спокойно, тихо и умиротворенно… Я кивнула отцу и протянула ему свои руки. Мы хотели взяться с ним за руки, но что-то отдаляло нас и мешало сплести пальцы… Я сделала еще одно усилие, но и оно не принесло никакого результата.
Неожиданно я услышала чьи-то голоса и попыталась понять, кому они принадлежат. Сознание медленно возвращалось, и я с трудом разжала слипшиеся веки. Передо мной стоял Олег, глаза его были полны ужаса.
– Олежек, как здорово, что ты пришел… – прошептала я.
Потом я увидела Димку. Он выглядел не самым лучшим образом: лицо – сплошной синяк, перебитый нос… Чудовище, мучившее нас с Катькой, лежало на полу и захлебывалось собственной кровью.
– Димка, Димочка, – прошептала я. Он открыл замки и стал бережно снимать с меня наручники. Освободившись от оков, я рухнула на пол. Оглушительная боль прокатилась по всему телу. Я закричала. Димка с Олегом бросились ко мне. Я притянула их к себе и громко заплакала.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
