– Димка, Димочка, – прошептала я. Он открыл замки и стал бережно снимать с меня наручники. Освободившись от оков, я рухнула на пол. Оглушительная боль прокатилась по всему телу. Я закричала. Димка с Олегом бросились ко мне. Я притянула их к себе и громко заплакала.
– Я возьму ее на руки, – сказал Олег и попытался меня поднять, но Димка быстро осадил его:
– Я сам ее возьму. Своя ноша не тянет.
Я повернула голову и увидела, что друзья Олега снимают Катерину. Она не подавала признаков жизни, глаза ее были закрыты.
– Господи, она жива? – с отчаянием спросила я.
– Пульс есть, – тихо сказал один из друзей Олега. – Она потеряла слишком много крови… Ее нужно срочно в больницу.
– А что делать с этим уродом? – Один из братьев пнул истекающего кровью мужика в живот.
– Связать – и в багажник, – сказал Олег и взял меня на руки.
Димка тут же оказался рядом.
– Ребята, ну что вы, в самом деле, как дети маленькие? – слезно взмолилась я. – Сейчас самое главное Катьку спасти, а то она точно до больницы не дотянет.
Димка грустно улыбнулся и отошел. Я осталась на руках у Олега.
Не знаю, как мы уместились в этом «жигуленке», но машина тронулась с места. Катька по-прежнему не приходила в себя. Димка следил за ее пульсом. В ближайшей больнице нас с Катериной отправили сразу в операционную. А дальше – полный провал и легкая, приятная истома в момент пробуждения. Наверно, это наркоз, только он может так здорово притупить и облегчить боль.
Когда я открыла глаза, то увидела сидящего рядом со мной Олега. Он держал меня за руку и нежно перебирал мои волосы.
– Со мной все в порядке? – Я облизнула высохшие губы и постаралась улыбнуться.
– С тобой все в полном порядке. Умирать, что ли, собралась?
– Нет. У меня еще вся жизнь впереди.
– Не у тебя, а у нас.
– Послушай, а с Катькой-то что? – испуганно спросила я, пропустив слова Оле га мимо ушей.
– С ней хуже.
– Она жива?
– Жива. Сейчас под капельницей. Ей придется немного позагорать в больнице.
– Главное, что она жива, – облегченно вздохнула я. – А где Димка?
– Твоего Димку тоже пришлось немного подштопать. У него небольшие проблемы с переносицей. Он сейчас от наркоза отходит.
– Бедненький, ему, наверное, досталось…
– Больше всех досталось твоей подруге. И почему ты такая упрямая? Сидела бы себе под забором… Не схлопотала бы две пули в одну ногу. Мало было тебе простреленной руки…
– До свадьбы заживет, – улыбнулась я и влюбленно посмотрела на Олега.
– А когда свадьба?
– Я свои свадьбы уже отгуляла, – грустно сказала я. – Да и ты, по-моему, тоже.
– Ты в этом уверена?
– Вполне. Со свадьбами у меня вопрос решен. Сначала свадьбы, затем разводы… Знаешь, как мне уже все это надоело?
– А по-другому не бывало?
– По-моему – нет.
– А как же у других людей?
– Наверное, у них по-другому, потому что они сами другие.
– А ты, значит, у нас особенная?
– Разве незаметно?
Я попробовала встать с кровати, и с третьей попытки мне это удалось. Олег пытался помочь мне, но я молча отстранила его.
– Я и забыл, что ты у нас феминистка, – заметил он.
– Не смей смеяться над калекой, – прошипела я и попробовала сделать шаг.
Правая нога совсем меня не слушалась. Я попыталась выкинуть ее вперед, но это не принесло никакого результата.
– Хромоножка ты моя, – засмеялся Олег и обнял меня.
Я посмотрела на него, глаза мои были полны слезами, и жалобно произнесла:
– Я теперь всегда буду хромать? Лучше бы я маленькой умерла!
– Не переживай, я куплю тебе самые красивые костыли, – улыбнулся Олег.
– Да пошел ты со своим костылем! – Я смахнула слезы.
– Прекрати реветь. Ты уже, по-моему, за этот отпуск вдоволь наревелась. Странная ты женщина. Из твоей ноги только что достали две пули, а ты уже хочешь бегать.
Я прижалась к Олегу щекой и попросила отвести меня к Катерине. Та лежала в соседней палате. Я вошла и замерла на пороге. Глаза Катьки были плотно закрыты, она тяжело дышала, рядом с кроватью стояли две капельницы. Олег помог мне подойти поближе. Нагнувшись, я поцеловала Катьку в щеку и прошептала:
– Держись, подруга. Бывало и хуже. Неожиданно Катерина открыла глаза.
– Хуже не бывало, – прохрипела она и облизала пересохшие губы.
– Очухалась? – радостно воскликнула я. – Умница! Ты даже не представляешь, какая ты умница! Все самое страшное позади. Слышишь, все обошлось. Мы выкарабкались! Мы смогли!
– А ты сомневалась? – вновь прохрипела Катька и попыталась улыбнуться.
– Я ни в чем не сомневалась, я молилась только об одном, чтобы ты осталась жива. Все будет хорошо. Я вон тоже пока хромаю, Олежка обещал купить мне костыли. Знаешь, в этом есть что-то экзотическое: идет обалденно красивая женщина и – на костылях!
– Да уж, экзотики полные штаны, – усмехнулась Катька и посмотрела на Олега. – Это твой курортник, что ли?
– Он самый.
Катька слегка приподняла голову, но сразу же бессильно откинулась на подушку. Я поправила ее волосы и сказала:
– Ты давай, заканчивай такие номера отмачивать. Тебе вообще двигаться запрещено. Лежи и не дергайся. Будешь лежать до полного выздоровления.
– Твой курортник вроде как умер? – с трудом проговорила Катька.
Я посмотрела на Олега и весело сказала:
– Такие не умирают. Такие кого хочешь переживут.
– Он у тебя воскрес, что ли?
– Что-то вроде того.
– Поздравляю, зря ты слезы проливала да впадала в истерику. Мол, влюбилась – сил нет, а он такой-сякой сам себя застрелил.
Олег подошел к Катерине поближе.
– Это кто истерики устраивал? Наташка, что ли? – удивленно спросил он.
– Она самая, – глухо ответила Катька. – Любит она тебя, зараза, разве сам не видишь?
– Не говори ерунды, – рассердилась я.
– Ты и в самом деле в меня влюбилась? – улыбнулся Олег.
– Я уже вышла из того возраста, когда влюбляются, – звонко отчеканила я.
– Да! Я же совсем забыл, что ты у нас феминистка. Говорят, что феминистки вообще любить не умеют.
– Это кто феминистка? Наташка, что ли? – собрав силы, усмехнулась Катька. – Какая она феминистка! Она без мужика и дня не может прожить.
В палату вошла медсестра и сказала, что Катерине нужно отдыхать. Мы пообещали зайти на следующий день и вышли в коридор.
В коридоре стоял Димка с пластырями на лице. Увидев меня, он присвистнул и покрутил пальцем у виска:
– Ты на самом деле сумасшедшая. Тебе же лежать надо.
– На том свете все належимся. Даже если очень сильно захочется встать, все равно ничего не получится, – отмахнулась я.
Дохромав до Димки, я взяла его за руку и заглянула в глаза.
– Я так рада, что все обошлось, ты жив. Мне все мерещился твой одинокий силуэт на темной дороге, без слез вспоминать не могла. Я так тебе обязана.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
