бежать.
Стрела наконец выпущена. Лицо Тун Гоцая вдали становилось все четче.
В поезде на город А. Ли По закрыл глаза – и впервые за долгое время улыбнулся.
* * *
Первым делом в городе А. Ли По сорвал объявление со стенда у вокзала. Под телефоном полиции он дописал свой номер, размножил листовку в тысяче экземпляров – и вскоре лицо Тун Гоцая смотрело с каждой стены.
Город обрел нового странствующего мстителя. Ли По допрашивал всех встречных:
– Вы знаете этого человека?
Если спрашивали «зачем?», он скрежетал зубами:
– Он убил моих жену и ребенка!
Люди проникались, брались помогать.
Когда имя Тун Гоцая стало известно всем в небольшом городе А., вести неизбежно дошли и до него самого. В один из дней Ли По позвонили с сообщением: Тун сбежал в город Б.
Ли По снова отправился в путь. В городе Б. он действовал уже осторожнее, без прежней огласки. Причин было две: чтобы не спугнуть добычу и потому что деньги закончились.
Он устроился чернорабочим на стройку. Работа подходила идеально: стройки всегда полны приезжими, а платили здесь ежедневно – можно было в любой момент сорваться в погоню.
– Как звать? – спросил прораб.
– Ван Юньпин, – ответил мужчина без тени сомнения.
* * *
Разнорабочий по имени Ван Юньпин трудился не покладая рук. Каждый день он таскал на стройке песок и цемент – если другие несли по одному мешку, он брал два; если несли два, он взваливал четыре. И все это время его рот не закрывался – он непрестанно бормотал себе под нос. Если прислушаться, можно было разобрать:
– Этот мешок – за жену… Этот – за дочь…
Некоторые предполагали, что у него, должно быть, прикованная к постели жена и дочь-школьница. Люди восхищались: «Целеустремленные не испытывают усталости».
Но настоящую цель Ван Юньпин преследовал уже после работы. Поужинав, он бродил по улицам города, подходя к пожилым людям и показывая потрепанную бумажку:
– Вы его видели?
Ответ всегда был отрицательным. Но он не унывал, продолжая поиски в районах то благоустроенных, то грязных. Жаждая встретить Тун Гоцая на перекрестке, Ван Юньпин подолгу задерживался на людных улицах. Он верил, что Тун Гоцай где-то здесь. Он чуял его запах в воздухе – аромат дезинфекции, смешанный с кровью.
Запах зла. Рабочий Ван Юньпин в этом не сомневался.
* * *
Тун Гоцай тоже жил в постоянном напряжении. Обнаружив, что весь город А. заполонили его фотографии, он в панике бежал. И с тех пор постоянно чувствовал на себе чей-то взгляд – стоило обернуться, как кто-то тут же отводил глаза, делая вид, что просто проходит мимо.
Он перестал бояться полицейских машин с сиренами и офицеров в форме. Зато теперь его настораживали обычные прохожие в потрепанной одежде. Где-то среди них, он знал, притаились те самые глаза, что выслеживали его.
Тун Гоцай был уверен: это тот, кто называл его «отцом» больше десяти лет.
И он бежал. От одного угла к другому. Из города в город. Но куда бы ни шел – взгляд следовал за ним. Он метался, как загнанный заяц, порой делая ложные маневры, но все было напрасно. Пуля уже летела – вопрос лишь в том, когда она пробьет сердце.
Так на картах этих городов появились две черные точки, играющие в догонялки. Они двигались каждая в своем пространстве – то сближаясь, то расходясь. Но вы же знаете, как устроена жизнь: два человека, чьи судьбы сплетены, неизбежно должны были встретиться…
* * *
В ресторане города Г., где Тун Гоцай работал подсобным рабочим – даже зайцу нужно что-то есть, – он, в запачканной униформе, подметал жирный пол, как вдруг почувствовал – тот самый взгляд обжег спину.
День настал.
Тун обернулся почти с облегчением – но в окне стоял незнакомец. Взъерошенные волосы, как у ежа, роба в засохшем цементе – типичный гастарбайтер. Разочарование. Это не был его приемный сын-учитель. Значит, жизнь зайца в бегах продолжится…
Он вернулся к уборке, размышляя об ужине. Но его мысли прервал грохот опрокидываемой мебели.
– Эй! – закричал официант.
Тун Гоцай рухнул в лужу соуса, перемешанного с мясом. С трудом повернул голову и увидел лицо рабочего – изможденное, но искаженное дикой яростью.
– А-а-а!..
Рабочий, словно немой, не мог выговорить ни слова, но по его лицу было ясно: ярость клокочет в нем, рвется сквозь стиснутые зубы.
Несколько официантов оттащили его от Тун Гоцая. Он вырывался, и наконец из его горла вырвалось:
– Тун Гоцай…
Эти слова сработали как сигнал. «Заяц» Тун Гоцай вскочил на четвереньки и рванул к черному ходу. Он бежал по-заячьи быстро. За рестораном был жилой квартал – Тун Гоцай нырял между темными домами, пока в горле не запершило от крови. Он остановился, чтобы перевести дух, – и в ужасе увидел: строитель уже здесь.
Тот тоже запыхался. Заметив, что Тун Гоцай остановился, он замер, согнувшись, и поднял взгляд.
Два острых луча света впились в Тун Гоцая. От этого взгляда по спине беглеца побежали мурашки. Тун Гоцай точно знал – это те самые глаза, что следили за ним все эти месяцы.
Но лица он не узнавал.
– Ты… кто ты? – Рука Тун Гоцая потянулась назад, нащупывая что-то за спиной. Он уперся в груду капусты, накрытую пленкой.
– Я Ван Юньпин! – прорычал рабочий.
– Ван Юньпин? – Тун Гоцай остолбенел. Почему этот человек называет себя именем его приемного сына?
Раздумывать было некогда – лже Ван Юньпин уже бросился на него. Тун Гоцай резко выпрямился, и его пальцы наткнулись на камень, прижимавший пленку.
Удар.
Камень впился в голову ничего не подозревавшего нападающего. Тот рухнул на землю. Тун Гоцай даже не оглянулся – он уже бежал.
* * *
Учитель Ван Юньпин взял трубку.
– Ван Юньпин?
– Да. Кто это?
– Офицер Сун. Где ты сейчас?
– Дома.
– Дома? В нашем городе?
– Ну да.
В трубке повисла пауза.
– Ван Юньпин, ты должен кое-что знать. Я сейчас в командировке в городе Г. До меня дошли слухи… за твоим отчимом охотится кто-то. Но это не мы.
– Если не вы, то кто?
– Человек по имени Ван Юньпин.
Учитель замер с трубкой в руке.
– Ты сказал… в каком городе?
* * *
Настоящий Ван Юньпин добрался до города Г. только на следующий день. Он не стал тратить время на формальности с офицером Суном.
– Кто он?
– Не знаю. – Сун показал мобильник. – Но скоро выясним. Полиция Г. уже нашла этого «Ван Юньпина».
В машине оба молчали, уставившись в окна. Внезапно Сун
