под руку:
– Да!
Тело Чэн Юя дернулось, будто он потерял опору.
– Почему? Разве я отдал недостаточно? Эти двадцать лет…
– Я тоже отдала двадцать лет! – Ее голос сорвался на истерику. – Лучшие двадцать лет женщины! Каждый день с монстром! Каждый день с благодарностью монстру! Каждый день с бесконечными издевательствами и насилием!
Чэн Юй будто съежился, стал на полголовы ниже; в его голосе появилась мольба:
– Чего ты хочешь? Я дам…
– Мужчину! Настоящего мужчину! – безжалостно перебила Су Я. – Который сможет гордо называться моим мужем!
Чэн Юй замолчал. Его сгорбленная спина медленно выпрямилась. Лицо дернулось в подобии улыбки.
– Хорошо… Хорошо.
Прошептав это, он достал из-за спины пластиковую канистру. Жидкость внутри отливала розовым.
– Будем вместе вечно. – Он медленно откручивал крышку, будто в бреду. – Мы останемся вместе навеки.
– Нет, остановись! – Я вырвался из объятий Су Я и шагнул вперед. – Чэн Юй, одумайся…
Неожиданно его кулак врезался мне в лицо. Перед глазами вспыхнули звезды, я отлетел на несколько шагов.
Когда зрение прояснилось, в руке Чэн Юя уже была ножка стола. Перевернутая канистра лежала на полу, образуя растекающуюся бензиновую лужу. Он приближался, его изуродованное лицо исказилось еще сильнее. Я бессильно поднял руки:
– Чэн Юй, не надо…
– Это тебя не касается!
С этими словами он обрушил на меня удары. Боль и звон в ушах. Последнее, что я услышал, – крик Су Я. Сознание уплывало, оставляя лишь мелькание огня и две сплетенные в борьбе тени.
Но чьи же руки тащили меня прочь?
* * *
Я очнулся в больнице через сутки.
Полицейские рассказали: склад снова стал пепелищем, ровно через двадцать лет. Среди развалин нашли два обугленных тела – мужчина крепко обнимал женщину, трупы не могли разъединить. Даже когда их унесли, на полу остались два черных силуэта, словно тени.
Чэн Юй и Су Я действительно остались вместе навеки.
Меня спас отец. В последних островках его сознания сохранилось чутье, реагировавшее на зло. Поэтому он сразу распознал опасность в Чэн Юе. В тот вечер, когда мы планировали побег, Чэн Юй пришел в дом престарелых искать пропавшую Су Я. По обрывочным словам его матери и ее жестам отец догадался о наших планах.
В тот день к нему ненадолго вернулся рассудок. Он видел все и последовал за Чэн Юем к складу.
Когда я узнал эту историю, отец все еще был со мной в палате. Увы, его сознание снова погрузилось в хаос. Теперь он, с обгоревшими волосами, упрямо сидел на тумбочке в позе лотоса, не сводя с меня горящего взгляда. Послеполуденное солнце бросало его тень на стену – огромный серп, методично отмеряющий оставшиеся мне дни.
Стать Ван Юньпином
Критериев счастья много – толстый кошелек, крепкое здоровье, спокойная жизнь. Но если определять счастье как ожидание нового существа, то Ли По и Тянь Сяожу были счастливы по всем меркам. Сейчас они полулежали на больничной койке, плечом к плечу, у каждого по одному наушнику в ухе. В MP3-плеере играла песня «Великая красавица»[15]:
Что может тронуть до глубины?
Лишь ты, лишь ты,
Любовь моя, лишь ты…
Они тихо подпевали, сплетя пальцы. Тянь Сяожу гладила волосы Ли По, ее лицо излучало умиротворение. А его свободная ладонь нежно скользила по ее округлившемуся животу, будто там скрывалась редчайшая драгоценность.
– Ой, она снова толкается! – Ли По внезапно поднял голову, взволнованно шепча Тянь Сяожу.
Та поспешно приложила палец к губам:
– Тише! Разбудишь всех вокруг.
Ли По виновато усмехнулся, оглядел палату с посапывающими беременными, затем скорчил жене смешную рожицу. Тянь Сяожу легонько щелкнула его по носу, но, пытаясь приподняться, вскрикнула и схватилась за поясницу.
– Никаких движений! – Ли По бережно уложил ее, поправил одеяло и вдруг рассмеялся.
– Чему обрадовался?
– Дочка, кажется, решила не ждать назначенного срока…
Тянь Сяожу тоже засмеялась:
– Откуда ты знаешь, что девочка?
– Врач сказал.
– Не факт. Говорят, если на УЗИ что-то неясно, всегда говорят «девочка». Если угадают – родители рады, если ошиблись – приятный сюрприз.
– Будет девочка, – упрямо настаивал Ли По. – Красавица, как ее мама.
Тянь Сяожу покраснела:
– А я бы хотела мальчика[16].
– Не важно. – Он засунул руку под одеяло. – Спи, я помассирую тебе ноги. Отеки сильные.
Под ритмичные движения мужа Тянь Сяожу начала погружаться в характерную для беременных дремоту. Сознание уже уплывало, когда внезапно его пальцы сжались с неожиданной силой. Она вздрогнула и открыла глаза – на лице Ли По застыло странное выражение, смесь ярости и озабоченности.
– Что случилось?
– Э-э… – Он очнулся. – Ничего.
– Тогда почему ты так злобно смотришь? О чем думал?
Ли По задумался на несколько секунд, затем рассмеялся.
– Просто замечтался, – смущенно признался он. – Представил, как наша дочь получит двойку в школе и учительница будет бить ее по рукам линейкой[17]. Вообразил ее слезы – и так разозлился, что готов был тут же побежать в школу и устроить разборки…
– Ну ты даешь! – Тянь Сяожу покачала головой; слова мужа одновременно тронули ее и развеселили. – Как далеко заглянул…
– Но я серьезно. – Ли По выпрямился. – Никто не посмеет обижать ни тебя, ни нашу дочь.
Тянь Сяожу сладко закрыла глаза. Этот простоватый, но добросовестный мужчина был ее самой надежной опорой на свете.
Ли По продолжал массаж, пока ее дыхание не стало ровным. Выключив ночник, он остался сидеть в темноте, наблюдая за спящей женой.
Вот малышка на лужайке тянет к нему ручки: «Папа!»
Дверь распахивается – Ли По и Тянь Сяожу поспешно натягивают одеяло. На пороге стоит сонная девочка с игрушечным кроликом, протирающая глаза:
– Мама, папа… я хочу к вам…
Звучит свадебный марш. Их повзрослевшая дочь в белом платье ведет под руку жениха к поседевшим родителям…
Погруженный в грезы мужчина улыбнулся.
С того самого дня, как Тянь Сяожу сообщила о беременности, Ли По не мог остановить этот поток образов. Он представлял первые шаги ребенка, хаос и радость родительства, тот достаток, который сможет обеспечить. Эти мысли заряжали его энергией. Он больше не был просто Ли По или мужем Тянь Сяожу. Теперь у него будет титул куда значительнее – Отец.
В темноте он сладко щурился. Будущее, пахнущее молочными смесями и детским шампунем, казалось таким близким…
* * *
В родильном отделении сегодня рожали двое. У одной – целая процессия родственников, шумно заполонивших коридор. На их фоне Тянь Сяожу с единственным сопровождающим – Ли По – выглядела одинокой. В этом городе у них не было родни, кроме друг
