стола. Достала тонкую папку, не казенную, а личную, с карандашными пометками на обложке.
— Проверила пять клиентских счетов за последние восемнадцать месяцев. Та же схема. Поступление, затем частичное списание и перевод на счет в «Ферст Нэшнл». Суммы от трех до восьми тысяч. Всего получилось тридцать девять тысяч четыреста долларов.
— Вы сообщили Холлису?
— В августе. Показала записи. Мартин совсем побелел от неожиданности. Сидел пятнадцать минут, не говорил ни слова. Потом забрал мою папку, сказал: «Спасибо, Дороти. Я разберусь.» Через месяц подал жалобу в коллегию.
— Эймс знал о жалобе?
— Мартин сказал ему лично, в пятницу. Двадцать девятое сентября. Я сидела здесь, за стеной, слышала как они разговаривали. Слов не различить, просто голоса. Мартин говорил ровно и тихо. Эймс сначала тоже спокойно, потом громче. Потом хлопнула дверь. Эймс вышел через приемную, не глядя на меня, сел в машину и уехал. — Она помолчала. — Через два дня Мартин погиб.
Я записал все. Попросил копии платежных поручений, Дороти дала их без промедления, пять листов, из папки. Еще я записал номер счета в «Ферст Нэшнл оф Вирджиния». Растрата клиентских средств через межштатные банковские переводы, Вашингтон — Вирджиния. Федеральная юрисдикция, параграф 18, раздел 1343 Свода законов.
— Миссис Кейн, вы готовы повторить это под присягой?
— Агент, я готова повторить это по телевизору, если понадобится. Мартин Холлис честно работал тридцать лет. Он не заслужил ни такой смерти, ни такого молчания.
Я встал. Пожал ей руку. Вышел на Ке-стрит, в октябрьский полдень, наступая на мокрые листья и пройдя мимо ресторана «Марсель» напротив.
Что там с другой уликой?
Пистолет лежал в хранилище улик полиции округа Колумбия, в подвале здания на Индиана-авеню, где полно металлических стеллажей, картонных коробок с номерами дел и все пропахло пылью и оружейной смазкой. Молодой дежурный клерк, двадцати пяти лет, в форме, с нашивкой «ОКПД» на рукаве, нашел коробку за десять минут.
Номер дела 72–11847, «Холлис, М. Д., самоубийство, закрыто 06.10.72». Внутри коробки полиэтиленовый пакет с пистолетом и бумажный конверт с пулей, извлеченной из стены за креслом.
Я подписал расписку по стандартной форме, «Передача вещественных доказательств для дополнительной экспертизы, специальный агент И. Митчелл, ФБР». Дежурный подшил копию, оригинал отдал мне. Все по процедуре.
Пистолет «Кольт Детектив Спешл», калибр.38, с укороченным стволом, длиной два дюйма, вороненая рамка, деревянная рукоятка из ореха, с мелкой насечкой. Серийный номер виднелся на рамке, не спилен, все шесть цифр. Маленький пистолет, карманный, именно такие носят детективы, частные охранники, адвокаты, купившие оружие «на всякий случай».
Я отвез пистолет на Пенсильвания-авеню, в подвал здания ФБР. В лабораторию Чена.
Чен, как всегда был одет в белый лабораторный халат поверх рубашки и галстука. Я отметил его тонкие руки с длинными пальцами, руки хирурга или часовщика.
Единственный азиат в отделе, проработавший много лет в ФБР. Каждый день он делал негромкую, методичную, блестящую работу, которую большинство агентов воспринимали примерно так же, как и работу электрика, то есть не замечая, пока горит свет.
Чен принял пистолет без единого лишнего слова. Положил на чистый лист белой бумаги, расстеленный на рабочем столе, это у него такая привычка.
Каждый предмет он ложил перед осмотром на такой лист, как пациент хирурга укладывается на белоснежную простыню. Включил настольную лампу «Дайлайт», направил на улику холодный белый свет.
— Что ищем? — спросил он.
— Отпечатки. На рукоятке, на рамке, на спусковом крючке, на барабане. Полиция округа сняла отпечатки жертвы, Холлиса, и зафиксировала этот факт. Но не проверяла чужие отпечатки.
Чен посмотрел на меня.
— Полиция нашла отпечатки жертвы на рукоятке и сочла это достаточным основанием для вывода о самоубийстве?
— Да.
— Значит, они не искали ничего кроме подтверждения собственной версии.
— Именно так. — я рассказал, что случилось и назвал жертву.
Чен кивнул. Надел тонкие, белые, облегающие перчатки из латекса. Взял пистолет за ствол, двумя пальцами, осторожно, как берут новорожденного мышонка.
Первый этап это визуальный осмотр. Чен включил ультрафиолетовую лампу «Минералайт», коротковолновую, с черным стеклянным фильтром.
Выключил свет на потолке. Лаборатория погрузилась в фиолетовый полумрак.
Пистолет засветился на белом листе, металл тускло отражал ультрафиолет, а на рукоятке и рамке проступили бледные пятна, невидимые при обычном освещении.
— Жировые следы, — сказал Чен. — Несколько. На рукоятке крупное пятно от ладони, совпадает с хватом правой руки. Это, вероятно, ладонь Холлиса. Но рядом… — Он наклонился ближе и поправил лампу. — Рядом, на нижней части рукоятки и на затылке рамки есть два отдельных пятна. Это другая рука. Меньше по площади, ориентация иная.
На втором этапе в ход пошел порошок. Чен достал из ящика два флакона.
Сначала алюминиевый порошок, светло-серый, мелкий, как пудра. Для темных поверхностей. Затем углеродная сажа, черная, для светлых поверхностей.
Рукоятка пистолета из темного ореха. А вот рамка это темное воронение. Нужен светлый порошок.
Чен взял кисточку «Цефир», из беличьего волоса, мягкую, круглую, дюйм в диаметре. Набрал на кончик алюминиевого порошка, совсем немного.
Если порошка слишком много, он заполняет бороздки и уничтожает рисунок. Провел кисточкой по рукоятке, легко, едва касаясь, как художник наносит первый слой лессировки.
Порошок лег на дерево тонким слоем, матовым, и прилип там, где под ним находились жировые выделения потовых желез. Где жира не оказалось, порошок осыпался.
Тут же возник рисунок. На верхней части рукоятки появился отпечаток ладони, крупный, четкий, с ясными папиллярными линиями. Отпечатки руки Холлиса имелись в полицейском протоколе.
Чен перешел к нижней части рукоятки. Кисточкой двигал еще легче и осторожнее.
Порошок лег тонким слоем. Вскоре проступили два пятна, пару частичных отпечатка пальцев. Неполные, без центральных петель, но с достаточным количеством характерных точек, раздвоения линий, островки, концевые окончания.
— Два латента, — сказал Чен. — Частичные. Это не Холлис, а другой человек, тут иной размер пальцев и рисунок. — Он аккуратно наклеил на каждый отпечаток полоску прозрачной «дактолент», липкой пленки для переноса отпечатков, прижал и оторвал.
Отпечатки перешли на пленку, четкие, серо-белые на прозрачном фоне. Чен наклеил пленки на белые карточки и подписал: «Латент 1, рукоятка, нижн. часть. Латент 2, затыльник рамки.»
На третьем этап усиление достигнутых результатов. Один из отпечатков, латент номер один, оказался тусклым и нечетким, пальцы коснулись поверхности скользящим движением, без нажима.
Чен перенес карточку под стереомикроскоп «Бауш энд Ломб», поставил десятикратное увеличение. Посмотрел и покачал головой.
— Мало характерных точек. Семь-восемь. Для идентификации в суде нужно минимум двенадцать.
— А второй отпечаток?
Чен посмотрел на латент номер два. Этот оказался четче, палец прижимался плотнее, жировой след хорошо выраженный.
Под микроскопом виднелся петлевой рисунок, характерный гребешок с четким раздвоением
