по внутреннему отсчёту, я внимательно вгляделся в пелену, чтобы убедиться, что замыкающих отставших нет. Только мертвые деревья и вздрагивающая почва.
Два коротких, резких взмаха рукой вперед. Жест, который переводится примерно как: "Вперед! Тихо".
Впереди выросла стена из черных грибов. Их шляпки достигали высоты человеческого роста, а пористые стволы сочились густой темной влагой. Тропа сужалась, заставляя нас идти гуськом.
Но сейчас уже я шёл за М'ррой, копируя её маршрут.
Колонна успела растянуться. Движение по узкому коридору между раздувшимися грибными наростами сильно уж замедлило наш темп. Я оглянулся через плечо, проверяя строй. Седьмым в цепочке шел боец с номером четыреста… девять кажется, на наплечнике. Не знаю его имени, впервые вообще его замечаю, кхм… Он отставал на метра три всего.
Боец сделал шаг и поставил ногу на блестящий от слизи участок, и поверхность под его сапогом тут же разошлась.
Раз, и его руки судорожно взметнулись вверх, лазган выскользнул из пальцев и мгновенно утонул в серой жиже. Пальцы 409-го попытались ухватиться за склизкий ствол ближайшего черного гриба. Нарост лопнул под его весом, обдав перчатки густой пыльцой.
Почва заглатывала жертву с пугающей скоростью. Секунда — и боец ушел по грудь. Он открыл рот под маской ребризера, но из горла вырвался лишь сдавленный хрип, мгновенно поглощенный ватной тишиной ничьей земли. Биологическая трясина сомкнулась вокруг его шеи, сдавливая гортань. Глаза солдата расширились в абсолютном, животном ужасе. Он смотрел прямо на меня, пока серая масса заливала стекла его противогаза.
М'рра резко развернулась. Шерсть на ее загривке встала дыбом, из-под верхней губы вырвалось глухое, вибрирующее рычание. Она сделала шаг назад, выхватывая зазубренный нож, готовая броситься на помощь или атаковать саму землю. Инстинкт стаи требовал немедленно защищать своего. Когти на ее свободной руке удлинились, с треском разрывая ткань перчатки.
Я вцепился в ее плечо мертвой хваткой. Пальцы впились в жесткую ткань куртки, намертво фиксируя сержанта на месте. Мышцы под тканью были твердыми как камень, сжатыми для смертельного прыжка.
— Не останавливаться! — Голос через вокс-бусину прозвучал сухо и жестко, перекрывая ее рык. — Вперед!
За это время над поверхностью осталась только гофрированная трубка ребризера. Она дернулась раз, другой, выдувая облачко отфильтрованного воздуха. Затем серая масса сомкнулась окончательно… Поверхность выровнялась, мерно вздрагивая, словно переваривая свежую добычу. Ни следа. Ни снаряжения, ни оружия, ни человека. Земля просто нахер сожрала его.
М'рра дернулась в моей хватке, ее желтые глаза встретились с моими линзами противогаза. В них билась дикая ярость пополам с первобытным страхом. Она зарычала, верхняя губа задралась, обнажая зубы.
— Вперед, сержант, — повторил я, усиливая нажим на плечо. — Работаем. Это лучшая дань памяти будет, тот момент, когда мы вернёмся обратно.
Она сглотнула, коротко кивнула и отвернулась, возобновляя шаг. Колонна дрогнула, но продолжила движение. Брут глухо зарычал, проходя мимо того места, где минуту назад был боец. Фелинид ускорил шаг, его громадные ботинки оставляли глубокие вмятины, которые тут же заполнялись мутной водой. Тихий даже не повернул головы, его взгляд оставался пустым и отрешенным, словно он давно смирился с тем, что все они мертвы.
Векс тихо заскулила, прижимая к груди пистолет.
— Сенсоры слепые, — забормотала она по внутренней связи, срываясь на панику. — Мы идем вслепую…
— Отключи вокс, Векс. Соблюдать тишину, — отрезал я.
Я замыкал этот отрезок строя, машинально пересчитывая силуэты в желтом тумане. Двадцать пять минус один. Двадцать четыре единицы личного состава. Корвус встрял: «Остановка недопустима. Структурная плотность поверхности критически нестабильна. Любая задержка приведет к потере всего подразделения. Это смерть.»
Леонид: «Мы оставили его, черт возьми! Даже не попытались вытащить! Он же был ещё жив!»
Корвус ответил ему… мне… нам…: «Он уже мертв, идиот! Нам надо продолжить выполнение задачи.».
Я перешагнул через блестящее пятно слизи, стараясь ставить ногу на более темные, матовые участки. В ботинках хлюпала влага — конденсат или холодный пот, разобрать было невозможно. Дыхание в маске казалось слишком громким, отдаваясь в ушах ритмичным гулом.
Деревья вокруг нас выглядели как скрюченные пальцы мертвеца, тянущиеся к невидимому небу. С их ветвей свисали длинные плети серого мха, похожего на гнилую паутину. Одно неверное движение — и эта дрянь цеплялась за броню, оставляя едкие химические ожоги на ткани. Приходилось постоянно уклоняться, изгибаться, тратя драгоценные силы на изматывающую борьбу с самим ландшафтом.
Брут задел плечом одну из таких ветвей. Раздался тихое шипение, плотная ткань его куртки начала дымиться. Но он лишь глухо зарычал и смахнул едкую слизь лапищей, не сбавляя мерного шага. Боль для него была лишь мелким раздражителем, не более… всем бы так.
А Тихий умудрился зацепится сапогом за корень, скрытый под слизью. Мальчишка качнулся вперед, теряя равновесие, но я успел перехватить его за воротник куртки, резким рывком ставя на ноги.
— Спасибо, господин комиссар, — едва слышно прошептал он по воксу, восстанавливая равновесие.
Я ничего не ответил, лишь легонько пихнул его вперед стволом винтовки.
Заросли черных грибов начали редеть. Желто-зеленая пелена впереди стала чуть светлее, приобретая болезненный, фосфоресцирующий оттенок.
Глава 18
Туман впереди начал сгущаться в плотную, осязаемую массу, а затем резко разошелся в стороны. Из желто-зеленой пелены вынырнул исполинский силуэт. Химзавод нависал над нами, подавляя своими масштабами. Огромный промышленный комплекс занимал площадь размером с целый жилой квартал Каср-Тирок. Ржавый забор высотой в пять метров опоясывал территорию, теряясь во мгле по обе стороны от нашего маршрута. Металл давно тут уступил место органике… Прутья решетки обросли толстым слоем живого грибка, превратив ограду в подобие грудной клетки гигантского мертвого монстра.
Высоко в небе торчали гигантские выхлопные трубы. Их поверхность покрывали уродливые наросты, напоминающие раздутые опухоли. Оттуда медленно сочилась густая темная жидкость, оставляя на бетоне глубокие разъеденные борозды. Одна большая капля сорвалась с верхнего яруса и с шипением прожгла дыру в ржавом остове брошенного погрузчика.
М'рра остановилась в трех шагах от ворот, глухо зарычав сквозь фильтры маски. Фелинидка вцепилась в лазган, отказываясь подходить ближе к зараженному металлу.
— Они дребезжат, Командир, — прошипела она по локальному воксу, не отрывая взгляда от пульсирующей биомассы. — Стены… Я слышу их пульс. Гниль течет по этим трубам.
Нам нужно внутрь. Плевать на пульс. Если стены хотят нас сожрать, пусть подавятся лазерным огнем, — чуть ли не рычал Корвус.
Брут тяжело шагнул вперед, поднимая свой ленточный стаббер, и уставился на заросшие створки главных ворот, нетерпеливо переступая. Его механическая клешня лязгнула, сжимаясь в огромный стальной кулак. В его крошечном мозгу созрело самое прямолинейное решение проблемы.
— Брут ломать дверь? — басом
