Ребризеры справлялись с токсичными испарениями, но не могли отфильтровать само ощущение неправильности происходящего. Тем более их скоро надо будет менять уже…
Влага оседала на линзах визоров, заставляя постоянно моргать. Температура росла по мере приближения к центральному реактору. От стен исходил жар, похожий на лихорадочный озноб больного тела.
Мы продвигались вглубь зала, обходя массивные резервуары. Раньше внутри хранились химикаты для производства растворителей. Но сейчас… тут были лишь темные, бесформенные сгустки, которые плавали за старым стеклом. Они лениво шевелились, реагируя на вибрацию наших шагов.
Справа громко что-то хрустнуло. Один из бойцов-фелинидов оступился, провалившись ботинком в мягкую язву на полу. Из раны брызнула едкая кислотная слюна, прожегшая ткань штанов. Солдат зашипел от боли, но М'рра мгновенно оказалась рядом, дернув подчиненного за плечо и вытаскивая на твердый участок феррокрита.
— Смотреть под ноги, — передал я по узконаправленному каналу. — Не касаться стен. Не трогать оборудование. Вообще никак не взаимодействовать!
Где-то в вышине с чавканьем открывались и закрывались вентиляционные шахты, напоминающие дыхательные горла. По трубам-венам струилась зараза, питая этот колоссальный улей.
Зеленоватое свечение где-то на центральной башне резало глаза. Жидкость в магистралях текла быстрее, пульс ускорялся. Реактор работал на полную мощность, синтезируя нечто, не поддающееся описанию в терминах имперской науки.
Векс подошла ближе.
— Командир, — ее голос в воксе звучал на октаву выше обычного. — Энергосеть замкнута сама на себя. Тут нету внешних источников питания. Эта штука кормит сама себя.
— Биологический цикл, — ответил я, проверяя заряд батареи лазпистолета. — Мы находимся внутри гигантского инкубатора.
Фелиниды за спиной глухо заворчали. Термин им явно не понравился. М'рра стиснула лазган, её глаза лихорадочно блестели в зеленом полумраке.
— Командир, нужно уходить, — прошептала она умоляющим тоном. — Стены смотрят. Я кожей чувствую их взгляд. Либо уже что-то делать…
Давление чужого присутствия действительно нарастало с каждой секундой. Пространство вокруг нас сжималось, становилось плотнее. Завод знал о незваных гостях. Он изучал нас, как иммунная система изучает инородные тела, попавшие в кровоток.
Оставалось пройти около ста метров до основания реактора. Там находился главный пульт управления охлаждением. Если удастся заложить заряды и нарушить циркуляцию зеленой дряни, цепная реакция уничтожит весь комплекс.
— Держать строй, — жестко скомандовал я, отсекая подступающую панику. — Двигаемся к основанию башни. Брут, прикрываешь тыл. Векс, готовь заряды.
Мы сделали еще десять шагов. Мертвая тишина, нарушаемая лишь утробным биением труб, выматывала сильнее открытого боя.
Биолюминесцентный свет вокруг тревожно мигнул. Ритм в магистралях сбился и резко ускорилась, превратившись в сплошной вибрирующий гул. Стена по правую руку судорожно сжалась, издав глухой, хлюпающий выдох.
Звук ударил из темноты реакторного зала, пробиваясь сквозь монотонный гул вздувшихся труб. Тяжелый, булькающий смех. Он зарождался в самом центре биолюминесцентного свечения, скатываясь по металлическим перекрытиям густым, физически ощутимым потоком. Низкий рокот вибрировал в подошвах ботинок, отдаваясь дрожью в коленях. Смесь работающего на износ промышленного двигателя и клокотания густой жидкости в разорванном горле.
Отряд замер. Двадцать четыре бойца превратились в неподвижные изваяния. Оружие застыло на уровне глаз.
Смех повторился. Теперь громче. Ближе. Акустика огромного помещения искажала источник, размазывая клокочущее веселье по заросшим органикой стенам. Зеленоватый свет мигнул в такт этому утробному звуку. Трубы над нашими головами вздулись, перекачивая заразу с удвоенной скоростью.
Затем мы услышали звуки шагов.
Металл палубы под ногами протяжно застонал. Удар. Пауза. Удар. Словно кто-то методично вбивал сваи в фундамент улья. Каждое движение неизвестной твари сопровождалось влажным хрустом и скрежетом деформируемой стали. Что-то колоссальное двигалось сквозь лабиринт реакторных контуров, сминая препятствия своим весом. Проводка рвалась с сухим треском, осыпая нижние уровни снопами искр.
Я поднял левую руку, сжав пальцы в кулак, затем резко опустил ладонь вниз и развел в стороны. Уставный жест. К бою! Развернуться в цепь!
В такие секунды разум работает предельно четко, мгновенно отсекая все лишние эмоции. Многолетняя привычка командовать превращает любой адреналиновый скачок в строгий тактический алгоритм.
Фелиниды подчинились рефлекторно. Мышечная память сработала быстрее инстинкта самосохранения. Отряд рассыпался веером, формируя идеальный полукруг на широкой металлической платформе перед входом в главный зал. Подмётки заскрежетали по влажной решётке, бойцы занимали позиции за ржавыми остовами генераторов и бетонными блоками. Лазганы уперлись в плечи. Большие пальцы синхронно щелкнули предохранителями. Сухой треск статических разрядов наполнил пространство: батареи перешли в боевой режим. В воздухе повисло электрическое напряжение, предвещающее массированный залп.
Сержант М'рра заняла позицию справа от меня, укрывшись за толстой несущей колонной.
— С-слышу, Командир… — М'рра запнулась, ее голос в воксе сорвался на глухое рычание. — Они пахнут гнилью. Я чую их за километр. Р-разреши открыть огонь?
— Сектор обстрела по фронту, — ровным тоном произнес я, отсекая ее панику холодным приказом.
— Ждать моей команды! Дистанция двадцать метров. Бить в центр массы.
Слева раздался громкий металлический лязг. Брут рухнул на одно колено, впечатав сошки ленточного стаббера в стальную решётку. Фелинид надсадно дышал, из его пасти вырывались глухие, рокочущие звуки. Огромные пальцы легли на гашетку пулемета. Лента с патронами калибра двенадцати и семи миллиметров змеилась из короба, поблескивая латунью в зеленом полумраке. Протез-клешня лязгнул, намертво фиксируя ствол на упоре. Он с силой дернул затвор на себя, досылая первый патрон в патронник. Звук получился веским, успокаивающим.
— Брут стрелять, — пробасил гигант.
— Держи сектор, здоровяк, — ответил я, не отрывая взгляда от темного провала между двумя охлаждающими башнями. — Будешь стрелять, когда тварь выйдет на свет. Короткими очередями. Не сожги ствол раньше времени.
Векс присела за покорёженным распределительным щитом и попыталась подключить кабель данных к разъему, надеясь активировать аварийное освещение.
— Железо сбоит, — забормотала она, лихорадочно стуча по клавишам портативного терминала. — Сигнатура огромная. Масса превышает допустимые пределы перекрытий. Оно продавит пол!
Искры брызнули из разъема, заставив Векс с шипением отдернуть руку. Машинный дух терминала был мертв, полностью поглощен органической заразой.
За все это время нашей подготовки, Тихий не произнес ни слова протеста или страха. Он только крепче перехватил цевье своего лазгана, уперев приклад во впалую грудь. Ствол его винтовки смотрел точно в центр надвигающейся тьмы.
—
Удар. Скрежет. Удар.
—
Шаги ускорялись. Тварь набирала ход. Вибрация пола передавалась через ботинки, отдаваясь тупой болью в суставах. Статика от десятков заряженных лазганов смешивалась с токсичными испарениями завода. Смех зазвучал снова. Теперь он лился отовсюду, отражаясь от сводчатого потолка, резонируя в пустых резервуарах и вентиляционных шахтах. Утробное, захлёбывающееся веселье существа, которое искренне наслаждалось нашим присутствием. От этой звуковой волны заложило уши, челюсти свело от низкочастотного резонанса.
Стены завода отвечали на этот звук. Биолюминесцентные прожилки вспыхнули ярче, заливая пространство
