спросил гигант, готовясь броситься на преграду всем своим колоссальным весом.
— Нет, — жестко скомандовал я, блокируя его путь вытянутой рукой. — Весь сектор сбежится сюда. Нам нужен тихий вход. Векс, вперед. Твой выход. Отрабатывай свой паек…
Мелкая фигурка техника вынырнула из-за широкой спины фелинида. Векс нервно дергала плечами, сжимая в руках связку диагностических кабелей. Она приблизилась к громоздкому блоку управления, встроенному в бетонный опорный столб ворот. Лицевая панель когитатора полностью заросла слизью, экран пошел глубокими трещинами, но сквозь грязь все еще пробивалось тусклое зеленое свечение. Жизнь теплилась в изувеченной машине.
— Главное живи…, — забормотала Векс, торопливо счищая органическую дрянь с разъемов лезвием служебного ножа. — Духи машины здесь почти сошли с ума от скверны.
Девушка подключила громоздкий инфопланшет к уцелевшему порту. Пальцы Векс запорхали по клавишам с бешеной скоростью. На треснутом экране побежали строки зеленого кода, смешиваясь с искаженными рунами Хаоса. Техник тихо ругалась сквозь зубы, перебирая кодовые последовательности из памяти устройства. Ее лоб покрылся испариной, несмотря на холодный воздух пустоши.
Остальной отряд занял круговую оборону по моему короткому обрывистому приказу. Двадцать три ствола смотрели в туман, ожидая нападения со всех сторон. Тихий присел за спиной Брута, упирая приклад лазгана в плечо. Его руки заметно дрожали, но оружие смотрело ровно в серую пелену. Мальчишка держался на одной голой силе воли.
Потянулись долгие минуты ожидания. Прошла одна. Вторая. Глухое безмолвие навалилось невыносимой тяжестью, а каждый едва уловимый шорох заставлял мышцы непроизвольно каменеть от нарастающего напряжения. Палец лежал на спусковом крючке, готовый в любую секунду отправить заряд раскаленного света в надвигающуюся угрозу.
— Ну же, давай, работай, — шипела Векс, не отрывая взгляда от бегущих строк. — Обход первичного контура… Замыкание реле… Давай, милая, откройся… и… Есть!
Внутри металлической конструкции ворот что-то гулко ухнуло. Раздался скрежет массивных ржавых шестеренок, пытающихся провернуться после долгих лет простоя. Створки ворот мелко дрогнули. Органика, намертво сковавшая металл, натянулась до предела.
Затем последовал звук, от которого к горлу подкатила тошнота. Мясистое, влажное чавканье разрываемой плоти. Грибковые наросты лопались, брызгая во все стороны густой слизью. Ворота медленно поползли в стороны, открывая проход на территорию завода. Механизм громко выл, перемалывая биологическую массу своими стальными челюстями. Куски разорванной грибницы падали на бетон с смачным звуком.
— Проход открыт, — доложила Векс, поспешно отключая кабели и прячась за надежную спину Брута.
— Внутрь, быстро, — скомандовал я, указывая направление стволом лазгана. — Направления контролировать жёстко.
Отряд скользнул в образовавшуюся щель, двигаясь короткими, выверенными перебежками. Бойцы рассредоточились по внутреннему двору, беря под прицел темные провалы окон и дверных проемов главного цеха. Под нашими ногами хрустел странный шлак, напоминающий раскрошенные кости.
Мой взгляд скользнул по периметру. Охранные башни по углам комплекса обвалились внутрь себя, их каркасы торчали как сломанные ребра. На одной из вышек болтался кусок выцветшей ткани — остатки имперского знамени, давно потерявшего свои цвета под воздействием едкой атмосферы. Но сейчас… тут была абсолютная, безусловная власть Хаоса над мертвым камнем и сталью.
М'рра двигалась впереди, низко припадая к земле, сканируя пространство стволом лазгана.
— Чисто, — коротко бросила она по воксу. — Но здесь слишком подозрительно тихо.
Брут переступал через обломки бетона, водя стволом пулемета. Ломать тут было нечего, и это явно нервировало гиганта.
— Комиссар, помехи даже тут сплошные, — доложила Векс, раздраженно стукнув по корпусу портативного ауспекса. — Эта дрянь фонит так, что электроника сходит с ума. Мы как были слепыми, так и остались.
— Переживём, — ответил я, продвигаясь к главному входу в цех. — Внимательно следим за верхними ярусами!
Стальные двери главного здания зияли черной пустотой. Оттуда веяло холодом и чем-то еще, таким, неуловимо мерзким. Завод ждал нас, разинув свою бетонную пасть…
Я зашел последним, держа оружие наготове. Обернувшись, я посмотрел на оставленный позади путь. Желто-зеленый туман клубился за воротами, прощаясь с нами. Он медленно смыкался за нашими спинами, отрезая дорогу к отступлению. Фронтовая линия осталась там… в ядовитой дымке. А впереди нас ждало сердце заразы…
—
Главный сборочный цех оказался… нет, не цехом, скорее колоссальной пещерой. Промышленная архитектура помещения была безвозвратно изуродована скверной, превратившей огромное пространство в подобие гигантского улья. Своды терялись во мраке на высоте пятидесяти метров, где толстые стальные балки наглухо переплетались с вздрагивающей органикой.
Света хватало для ориентации и без ауспекса. Источником служили сами переборки. Биолюминесцентное свечение, болезненно-зеленое и мерцающее, исходило от толстых наростов, покрывавших феррокрит. Отсветы ложились на лица бойцов, превращая их в оживших мертвецов.
В центре зала возвышалась реакторная башня. Огромный цилиндр, некогда служивший сердцем химического производства, мутировал во что-то совершенно иное. От него во все стороны расходились магистральные трубы толщиной в человеческий рост. Металл покрылся буграми, растрескался, уступив место полупрозрачной мембране. Сквозь эту плоть толчками прогонялась густая зеленоватая жидкость. Каждая пульсация сопровождалась низким, утробным звуком.
Наша обувь вязла в мягком, податливом покрытии пола. Под слоем слизи хрустели мелкие кости или то, что раньше было керамитовой плиткой.
Векс шла правее центральной группы, опустив ствол лазпистолета. Ее расширенный взгляд был прикован к ближайшему терминалу управления. Когитатор оброс мясистыми складками, клавиатура утонула в шевелящейся массе, а разбитый экран сочился желтоватой сукровицей. Для нее, выросшей среди почитаемых механизмов, подобное искажение священной технологии было хуже физической пытки. Она читала литанию очищения одними губами, отворачиваясь от оскверненного духа машины.
Сделав шаг к ближайшей несущей колонне, я внимательно осмотрел поверхность. Густая сеть капилляров покрывала бетон. Стена ритмично расширялась и опадала, имитируя глубокий вдох гигантских легких.
Внутри моего черепа развернулся вновь спор, холодная логика столкнулась с инстинктивным отвращением…
«Машина обрела жизнь. Интересно выглядит, как же они этого достигли? Это какой-то запредельный уровень биотехнологий… даже наши инженеры не достигли такого, за кучу лет исследований…», — констатировал Леонид, анализируя структуру волокон, проросших сквозь арматуру.
«Абсолютная мерзость, которую необходимо выжечь дотла!», — рявкнул Корвус, и мои пальцы до хруста сжали рукоять лазгана…
Фелиниды, обычно независимые и дерзкие хищники, начали сбиваться в кучу. Они инстинктивно жались друг к другу, образуя плотное кольцо обороны. Хвосты нервно хлестали по ногам. Стволы лазганов плясали. Природа наделила их острыми чувствами, и сейчас эти чувства кричали об одном: они находятся внутри желудка колоссального хищника. Даже я это чувствовал, что тут говорить о них…
Брут топтался на месте, медленно поводя стволом пулемета влево-вправо. Фелинид не знал таких сложных слов, но отлично считывал настроение стаи.
— Брут не нравится, — пробасил гигант, дёрнув плечом. — Брут хочет стрелять. Где враг?!
— Жди приказа, — бросил я по воксу, контролируя верхние ярусы.
Воздух здесь ощущался густым, маслянистым.
