владели этими навыками, а к поведению в объятиях партнёра, действенным дамским приёмам и способам обольщения.
– Сдержанность и честь, – она каблуком отстукивала ритм и так же отрывисто говорила, – это увертюра к вашей партии. Первое сближение всегда стоит подчёркивать холодностью, чтобы ввергнуть мужчину в неловкость, которую он сможет разрушить по мере развития танца. Препятствие для воина.
Госпожа Сафо выделялась среди пёстрых нарядов девушек: сухая, престарелая женщина, всегда неестественно ровная, предпочитала закрытое чёрное платье. Но нарочитая аккуратность и изящные украшения выдавали в ней коренную южанку. Светлые, едва заметные веснушки на лице Лемальны Сафо явно подвергались регулярному отбеливанию.
– Простите? – не понял мой партнёр, и я вспомнила, что пыталась втянуть его в диалог.
Мужчина говорил тихо, стараясь не заглушить речь преподавательницы.
– Мы так развлекаемся, – охотно пояснила я. – Придумываем вам жизнь, господа серые сюртуки. Как насчёт тайной связи со служанкой, из-за которой вы вынуждены были отказаться от наследства и податься в ряды армии?
Уголок его губ дрогнул, но мужчина не улыбнулся.
– Как вам угодно, – последовал сухой ответ, и я закатила глаза.
Скукота.
Я подобралась от макушки до пят и вся подалась во внимание, стараясь повторять за сёстрами. Боковым зрением наблюдала за Приин Блайт: племянница Кирмоса была выше остальных девушек, а чёрные волосы ещё сильнее выделяли её на общем фоне. Танцевала она ожидаемо великолепно. Ладони в белых перчатках легко и уверенно лежали на плечах партнёра, и Приин что-то тихо шептала безликому танцору, будто и впрямь собиралась его соблазнить.
Как же ей удаётся так легко двигаться?
Ладно, попробуем.
Шаг, поворот, поклон. Не нарушить композицию, не споткнуться и не сбиться с ритма.
Даже Финетта Томсон, достаточно неуклюжая в своём приземистом теле, двигалась по паркету, как лебедь по глади озера. На её зелёном муслиновом платье поблёскивали броши-стрекозы.
Лёгкий порыв ветра из настежь открытых дверей взметнул юбки и бело-голубые занавеси. Девушки синхронно ахнули. В нежную мелодию и пение вклинился девичий смех, и воздух наполнился пряными ароматами осенних цветов и переливами голосов. Благородные девы наслаждались моментом.
Я от старания прикусила губу.
Не перепутать правую и левую ногу, не врезаться в обвитую лентами колонну и желательно не надрать задницу партнёру, увлёкшись.
Воспоминания о Неде царапнули изнутри, но я быстро справилась с грустью. Не отвлекаться!
– Самое главное, что вы должны сделать в танце, – насладиться своим телом и откликом мужчины, – вещала госпожа Сафо, высоко задирая подбородок, будто стараясь взглянуть на нас сверху. – Только женщина, полностью отдающаяся движению и чувству, вкладывающая в танец всю страстность натуры, покоряет самого неприступного. Не стоит пытаться привлечь партнёра достоинствами. Вы должны любить себя и получать удовольствие. Ловить музыку и мгновение. Тогда вы станете чрезвычайно привлекательны.
Я прикрыла глаза. Мелодия сменилась следующим танцем. Слова хореографа звучали будто сквозь ширму, издалека:
– Как только мужчина понимает, что женщина ждёт его внимания, он заставляет ждать вечно. Не смейте подчинять ожиданию свою жизнь. Наслаждайтесь! Танцуйте и живите так, словно обожаете и танец, и жизнь, как ничто другое. Вы – наследие Мелиры, её дочери, вы олицетворяете саму суть женщины.
Память услужливо погружала меня в далёкий вечер. Незаметно, как лёгкий бриз и шелест воды из сада, воспоминания проникали в реальность и казались невероятно красочными. Монолог госпожи Сафо отчего-то попадал в самое сердце и обострял забытые ощущения.
– Танец – это близость. Это мера и такт переполняющей вас чувственности. Мы в Баторе, где знают в этом толк. Если настоящая любовь скрывается в поцелуе, то в танце таится настоящая страсть.
Перед глазами замелькал маскарад в Приюте Ордена Крона, цветы, колокольчики, вино и… господин Демиург. Волнение и смущение, заставлявшие меня трепетать перед этим мужчиной, подтолкнувшие на танец с ним. Ощущение его прохладных пальцев на коже, запах вишнёвого бренди. Насмешливый и всегда снисходительный взгляд разноцветных глаз. На какую-то долю секунды, на короткую мечту я позволила себе пожалеть, что он не может найти меня здесь, в Мелироанской академии. Я хотела бы поговорить с ним, почувствовать заботу и нежные прикосновения…
– Нет! – вырвалось у меня на повороте.
Я вздрогнула и всё-таки споткнулась, оступилась от неожиданных мыслей и врезалась в тумбу. Ваза со сложной цветочной композицией угрожающе зашаталась, и я крепко схватила её, удерживая от падения. Мужчина же вместо вазы подхватил меня и даже не пикнул, когда я отдавила ему ноги. Но волновало меня сейчас совсем не это.
В груди бешено колотилось сердце. Я всерьёз мечтала о Демиурге?! Почему? Что это? Безумный порыв от уныния и тоски по прошлому? Я снова сходила с ума, но теперь иначе: желание убивать сменилось желанием… Мысль споткнулась, и я в панике выпучила глаза, рассматривая узкое лицо партнёра. Оно выражало бурю эмоций: от тревоги до крайней степени заинтересованности. Кажется, мне удалось его смутить.
– Вам нехорошо? – мужчина тронул меня за локоть, держась на почтительном расстоянии.
– Нет, я… – частое дыхание сбивало с мысли. К щекам прилила кровь. – Я просто задумалась.
Чудовищный корсет! Проклятый ризолит! В глазах потемнело, и я пошатнулась, едва не рухнув в объятия танцора. Не знаю, что в этом случае меня унизило бы больше: сам факт слабости или вульгарность момента.
– Леди Эстель, – госпожа Сафо оказалась рядом и придержала меня за плечи, оттеснив мужчину и подоспевшую Арму. – Понимаю, вам сложно даются уроки соблазнения в танце, при том что вы даже не знаете фигур и па. Вы всё ещё заметно отстаёте от своих сестёр. Я рекомендую вам приходить сюда и тренироваться. Любоваться собой в одиночестве. По моему мнению, женщина должна столько же изучать своё отражение, сколько художник должен изучать свой холст на мольберте. Следить за полётом кистей, наклоном головы и разворотом стоп. Не нужно делать правильно. Нужно делать красиво. Так, чтобы нравилось вам самой. Полюбите своё тело. А затем – полюбите тело партнёра.
Она смерила взглядом мужчину в сером мундире и кивнула ему на выход. Он сперва опешил, но потом, как и положено, коротко поклонился, учтиво поблагодарил меня за танец и исчез за дверью. Я знала, что он больше не вернётся, поэтому вскинула бровь. Неужели я произвела такое ужасное впечатление?
– На стул, – приказала педагог, и я покорно, почти бессознательно подчинилась.
Села, блуждая рассеянным взглядом в пространстве. Я и впрямь тут схожу с ума. Новый вид безумия – от замкнутости в себе, от магической слабости, от бесконечного ожидания перемен и череды неудач. Без вестей от друзей и ментора я чувствовала себя покинутой и преданой. Кристальный колодец вырос до размеров целой академии и вскрывал
