стаи!
Полосатые навесы рассеивали солнечные лучи, но баторская жара всё ещё нагревала улицы Мелироана. Я смахнула пот рукавом и подняла голову к высокому зданию, возвышающемуся среди двухэтажных домиков. Тень от него была громадной, но, увы, падала на другую сторону.
Вилейн был прав.
Умом я это понимала, но какая-то мерзкая, капризная часть меня – видимо, та, что прилипла к личности вместе с именем Сирены Эстель, – всеми силами сопротивлялась этому осознанию. Я-то рассчитывала, что как только Кирмос узнает, что его мейлори в беде, непременно примчится сюда лично…
– Есть новости о расследовании? – сквозь зубы процедила я. – Мне нужно знать, что ты выяснил.
Дорога стала шире, обогнула круглую площадь, заставленную столиками и стульями. Люди сидели прямо под кронами каштанов и буков, пили вино, ели, общались и смеялись. Южане, казалось, даже жили на улице: из распахнутых настежь дверей то и дело выходили женщины с подносами, выбегали многочисленные дети, путались под ногами рудвики.
– Не уверен, что мелироанской деве…
– Да брось, Жорхе! – снова перебила я и взяла его под руку. Десятки взглядов тут же устремились в нашу сторону. – Мне нужно поговорить хоть с кем-то, кто не падает в обморок при виде крови. – Я посчитала три вдоха, справляясь с головокружением. – Иначе мой череп вскоре можно будет вскрыть ложкой, как крем-брюле, и черпать оттуда заварной крем. Я должна знать, как продвигается расследование.
Стязатель хмыкнул.
От самого вокзала, где мы вышли из дилижансов, до приюта «Анна Верте», куда мы держали путь, нужно было идти пешком. Вилейн настоял, чтобы я не отходила от него, и я сочла это отличным поводом поговорить. К тому же народ сторонился кровавых магов, поэтому вокруг нас образовалось пустое пространство. Вторгаться в него смели только заинтересованные взгляды зевак.
– В отчётах городовых сказано, что ей нанесли пять колющих ударов рапирой. Один из них был сквозным, поскольку есть выходная рана. Увы, я не додумался осмотреть леди Лорендин сразу после того, как мы обнаружили её в коридоре. – Он погладил бакенбарды ладонью в бордовой перчатке, неожиданно смутившись. – Старый дурак!
– Выглядишь молодо, – фыркнула я, и Жорхе улыбнулся в усы. – Зачем тебе на неё смотреть? Думаешь… – я выпучила глаза. – Думаешь, она жива? Она специально разыграла это…
Я запнулась. Мысли разлетелись потревоженной стаей рыб, но мне не понадобилось ловить их, потому что стязатель сразу же пресёк мои подозрения:
– Тильда Лорендин совершенно точно мертва. Её семья забрала тело и запретила вскрытие, потому что «оно бы изуродовало их прелестное дитя перед её последним приёмом». На церемонию прощания стязателей тоже не пустили, хоть она и длилась несколько дней. Теперь ваша бывшая сестра вот уже неделю мирно покоится в семейном склепе. – Он помолчал, пропуская горожан в ярких нарядах. – Я хочу туда наведаться.
– Осквернишь могилу? – понизила я голос. – Но зачем?
– Собираюсь лично осмотреть тело.
– Вспорешь ей брюхо?
Он удивлённо вытаращился на меня, словно я сказала глупость.
– В этом нет необходимости. Заклинание сквозного зрения изучают на самых первых уроках в Пенте Толмунда. А я всё же кровавый маг.
– Большого порядка? – я смерила его взглядом.
– Немаленького.
Ясно. Значит, пятого. Я и не сомневалась. В конце концов, убил же он милостью Толмунда Шенгу лин де Сторна. Каас рассказывал, что заклинание мгновенной смерти доступно лишь единицам стязателей.
– Рапира – излюбленное оружие южной аристократии. В бою от него мало толку, – задумчиво продолжил Жорхе. – Зато дуэли выходят зрелищными и эффектными. Баторцы любят покрасоваться.
– Это я заметила, – хмыкнула я. – Хочешь сказать, Тильду убил кто-то из местных? Может, кто-нибудь из сестёр? Вряд ли у служанок найдётся такое оружие.
– Сложно сказать, – качнул головой стязатель. – Дело в том, что нанести колющий удар не составляет большого труда. Но вот чтобы проткнуть тело насквозь, даже рапирой, – здесь требуется некоторая сила и сноровка. Вряд ли дамская рука, не державшая ничего тяжелее веера, способна на такое.
– Думаешь, это был мужчина?
– Или женщина, хорошо знакомая с оружием.
Я прикусила щёку. Паршиво быть единственной леди во всей академии, знакомой со сталью не понаслышке. Даже если пресловутую рапиру я видела всего однажды в ящиках у Фаренсиса, доказать это было трудно. Увы, я очень хорошо понимала, о чём говорил Вилейн: вогнать лезвие в плоть без предварительных тренировок действительно сложно.
– Может, кто-то из поваров? Или кухарок? Должен же кто-то выполнять чёрную работу…
– Я проверил эту версию. Вся продукция поступает на кухню уже разделанной, а повара и их помощницы – леди с тонкими руками и отменным вкусом. Одна даже применяет магию искусства в приготовлении блюд, – он странно покосился на меня, будто выискивал в моём лице ответы. – А ещё Тильду нужно было поднять и подвесить. На это тоже требуется сила. В академии нет никого, способного на такое убийство. Чисто физически.
О, ну конечно. Никого, кроме Юны Горст.
– Значит, кто-то посторонний пробрался на территорию, – я рубанула ладонью воздух, пресекая его подозрения. – Или это был один из стязателей. В конце концов, они привыкли, что постоянные жертвы Толмунду сходят им с рук.
– Такая вычурность убийства бессмысленна для стязателя, но эту версию я тоже не исключаю. В любом случае, сейчас у нас появилась новая проблема.
– Что ещё? – надула я щёки.
– Дорлен лин де Лорендин, отец Тильды, – пояснил Жорхе. – Очень влиятельный господин, владелец многих плантаций и зерновых полей. К счастью, я не настолько старый дурак, чтобы не приставить к нему слежку после смерти Тильды. Сегодня Дорлен, разжившись оружием, выезжает в Нуотолинис. Он решил вызвать Эдмонда Эстеля, отца Сирены, на дуэль. За то, что он вырастил убийцу его дочери.
– О Ревд, – вырвалось у меня. – Какая-то путаница, ребячья чушь. Родители Сирены, должно быть, даже не подозревают о произошедшем. И где сама Сирена, настоящая? – я прищёлкнула пальцами, совсем как серебристая лилия. – Новая смерть ничего не изменит. О чём только думает этот идиот Лорендин?
– У него горе, – вроде бы заступился Жорхе. – Человек в отчаянном исступлении мыслит иначе. Ему нужна месть, и порой объект мести назначается случайно.
Мне нечего было возразить. Однажды я сама назначила своего врага именно по такому принципу. Тогда ещё маленькая Юна сидела на причале под Красной Луной и отчаянно нуждалась в выражении переполняющей её ненависти к миру. Если подумать, Кирмос лин де Блайт уже тогда спасал свою мейлори – от горя. Сколько с тех пор прошло времени? Больше двух лет. Как же давно я уехала из Фарелби! И попала в самую настоящую…
– Обитель Мелиры, – ворвался в мои мысли голос Эсли.
Я едва не врезалась в
