резко выпрямился. Они уставились друг на друга.
– Что нам…
– Просто доверься мне, – прошипела она и, ни о чем не думая, шагнула к нему, обхватила за шею и притянула к себе. Не просто притянула – увлекла за собой под воду, под землю, вниз, в самую бездну, где не было света, где стирались все мысли и где он уже не помнил, кем он был до того, как ощутил прикосновение ее губ.
Вот только, конечно, ничего такого на самом деле не произошло. На Джетта ее чары просто не действовали.
Его вкус был вкусом запретного знания. И она была Евой, вкушающей горьковатую сладость яблока. Кофе и мята. Мятные леденцы из бардачка его машины. Кофе, в который он добавлял так много молока.
Она знала слишком много. И все же – слишком мало. В глубине души она ощутила острый укол вины за то, к чему принудила его, не оставив выбора, за ту роль, которую предписала ему в своих хитроумных схемах. И которую, надо признать, он играл весьма убедительно.
Джетт понял суть задания слету и даже яснее, чем если бы они проговорили все заранее, когда обсуждали взлом сейфа. Яростная отчаянность его поцелуя не уступала безрассудной требовательности ее губ. Словно кто-то до этого сдавливал ее легкие, но теперь она, прижавшись к Джетту и жадно глотая его страсть, могла наконец дышать, втягивать пряный запах кожи и гаража.
И это был не просто поцелуй. Оба понимали: сыграть нужно убедительно. Вот почему он поднял ее и усадил на стол. Вот почему она, сжимая пальцами его плечи, притянула его к себе, чтобы он, послушный ее желанию, спас ее, унес подальше от всего вот этого. А каково было бы пережить это все по-настоящему, в реальности, а не в этой симуляции желания? Притворство, напомнила она себе, когда он ткнулся подбородком в ее шею, и, выгнувшись, она обхватила его ногами, потеряв одну туфельку. Его губы обжигали кожу, но этого было мучительно мало, чтобы высечь огонь.
Выбранное с расчетом на поспешное отступление платье уступило натиску Джетта с первой попытки. Его теплые руки скользнули вверх, сжали ее ягодицы, а она еще крепче обвила его ногами. Стон, вырвавшийся из его горла, когда она проникла языком глубже, получился вполне убедительным.
Может быть, голоса в коридоре только почудились.
Может быть, не все в этой сцене было притворством с ее стороны.
– Нелла.
Что это было? Мольба? Просьба о пощаде? Капитуляция? Проанализировать и соответственно отреагировать Нелла не могла, потому что в этот момент она не была ни женщиной, ни адвокатом, ни скорбящей дочерью – она была живым горящим факелом.
– Ты что творишь?
Глава 18
Джетт
Губы в губы. Громкие голоса в коридоре.
Он замер, понимая, что это мгновение никогда уже не повторится. Потому что он повел себя как эгоистичный, безмозглый, похотливый юнец. Но дело было не только в этом. Он пересек пропасть, проломил брешь в стене своего чердака, и все, что годами убиралось туда, хлынуло наружу. Словно слепящие фары ударили в глаза на опасном повороте сельской дороги, предупреждая об опасности – уходи, беги!
В последний (и первый!) раз он почувствовал ее вкус – ягоды, ваниль и красное вино. В последний раз оказался так близко, что смог разглядеть крошечное темное пятнышко на левой радужке и россыпь веснушек на переносице. Ощутить пальцами нежную кожу.
Джетт поймал ее взгляд – карие глаза потемнели, – и до него вдруг дошло, что он все еще держит ее за ягодицы, прижимая своим телом к столу.
Дыши.
Он отпустил ее – медленно, осторожно, чтобы она не поняла, что его трясет.
Нелла не отошла от стола. Грудь ее вздымалась, черные глаза смотрели на него так, словно…
Убери на чердак.
Дыши. Не стой. Двигайся дальше. Не оглядывайся.
– Извините.
Джетт повернулся к ним. Сердце колотилось, но отнюдь не из-за угрозы ареста. Сделав вид, что поправляет ремень, он заслонил собой сейф.
– Увлеклись. – Он попытался изобразить смущение. Получилось неплохо, тем более что щеки еще горели, и притворяться не пришлось.
В дверном проеме стояли трое. Побагровевший от ярости Оливер и двое охранников, из ушей которых спускались черные спиральные провода наушников. Джетт узнал обоих – видел внизу, – но они никак не показали, что знают его или Неллу.
– Мисс, – старший из охранников шагнул к столу. – С вами все в порядке? Этот человек не сделал вам ничего плохого?
– Все по взаимному согласию? – грубовато осведомился второй, коренастый, типичный осси.
Его вопрос вернул Неллу из тех далей, куда унесли ее мысли.
– Не смешите меня, – дерзко бросила она. – Стоит женщине открыть свою сексуальность, как ее обязательно обвинят в преступлении против нравственности.
Джетт нахмурился. Нелла была ярой сторонницей движения #MeToo и не скрывала этого.
– Нет, мэм, вас никто не обвиняет, – сказал старший охранник. – Но место вы выбрали весьма неудачное, учитывая обстоятельства.
– Что вы имеете в виду? – Нелла поправила платье, и воздух застрял у Джетта в горле.
– Это офис Кларксона, – придушенным голосом объяснил Оливер. – Вы разве не видели табличку на двери?
– Нам было немного не до этого, – отрезала Нелла, но лицо ее смягчилось. – Мне жаль, Оливер, правда. Извини.
– Но разве он не… – Оливер недоверчиво покачал головой, глядя на Джетта, – не твой шофер?
– Я думаю, на этом все, джентльмены, не так ли? – В голосе Неллы прозвучали властные нотки. – Разве что вы хотите вызвать полицию? В таком случае мне придется предупредить моего брата. Томазо Барбарани требует, чтобы я разговаривала с полицейскими только в присутствии адвоката.
Услышав фамилию Барбарани, охранники встревоженно переглянулись.
– Нет, мэм. Если с вами все в порядке, мы забудем об этом инциденте. Пожалуйста, оставайтесь внизу до конца вечера.
– Разумеется. – Нелла одарила их улыбкой. – Не забудь свой пиджак, Джетт. – Она многозначительно приподняла брови.
Джетт наклонился, чтобы поднять пиджак, который Нелла сбросила на портфель с инструментами. Несколько винтов на дверце сейфа требовалось подтянуть, но при беглом взгляде ничего подозрительного видно не было. Проблема возникнет, только если кто-то попытается открыть сейф. Но сейчас им нужно было убраться отсюда как можно быстрее, пока никто не начал задавать лишние вопросы и не догадался, что айпад Кларксона лежит в портфеле под пиджаком шофера Барбарани.
На обратном пути по шоссе Форест сидевший позади Том жужжал как назойливая муха, чему Джетт был только рад.
Как вы уговорили их отпустить вас? Как они узнали, что вы наверху? Бьюсь об заклад, это все тот придурок Оливер. Что значит «сейф не совсем в прежнем состоянии»? Когда же айпад наконец зарядится?
Примерно такой могла быть поездка
