Моррис слышал возню в соседней комнате. Эдвард тоже уже проснулся и, даже не побеспокоившись о своем завтраке, снова принялся шуршать своими записями. Лиам отвернулся к приоткрытому окну, занавеси на котором легко развевались над полом от теплого осеннего ветра.
Да, наверное, это благодарность.
– Если тебя беспокоит сквозняк или солнечный свет, можно закрыть окно, – предложил Сиэл, заглянувший в гостевую спальню и внимательно оглядевший Морриса.
– Мне кажется, я сегодня спал, – задумчиво произнес Лиам, проигнорировав предложение друга.
Всю ночь Моррис провел в кресле и обнаружил, что в его состоянии такая поза не так уж и неудобна. Его тело не затекло, в ногах и руках не было никакого онемения, но Лиам не мог понять – это к лучшему или нет.
– Правда? – удивленно и обрадованно переспросил Эдвард.
– Да… Хотя теперь я не уверен в этом. Я сидел, а потом отключился. Стало темно. Я просто провалился во тьму. Меня словно снова не существовало какое-то время.
– А потом ты проснулся?
– Похоже на то. Не знаю. Мне точно ничего не снилось. И отдохнувшим я себя не чувствую. Можно ли сказать, что я поспал?
– Проспать несколько часов и не набраться сил? Мне так это знакомо, – хмыкнул Сиэл.
– Я не думаю, что все системы органов работают так, как они должны.
– Так этого сейчас и не может быть! Мы только в начале пути. Ты сам увидишь!
– Что это значит?
– Это значит, что мы будем переливать тебе кровь столько, сколько потребуется.
– Пока ты сам не усохнешь?
– Зато это – эффективный метод, – упрямо проговорил Эдвард. – Было бы преступлением сдаться сейчас… Обувь? – Взгляд Сиэла упал на левую ступню Морриса, на которой красовался черный лакированный ботинок.
– Я взял чистую пару. С этим, – Лиам аккуратно пошевелил левой ногой, – пришлось повозиться. Привязал пока что шнурками к малой берцовой кости. Держится не очень и двигаться мешает. Потом что-нибудь придумаю.
– Или я пойму, как наращивать мышцы, – попытался пошутить Эдвард.
– Тебя не тревожит тот факт, что ты идешь против природы?
– Я ее меняю. Это разные вещи. Я произвожу революцию.
– Ты бы лучше поел. – Моррис тоже рассматривал заспанного Сиэла в помятой белой рубашке и темно-синих брюках, которые он достал еще вчера из шкафа Лиама, чтобы переодеться.
– Успею еще.
– И сквозняк-то меня точно не беспокоит, – слегка ухмыльнувшись, произнес Моррис. – И солнечный свет. Я же не вампир все-таки.
– Мало ли. – Эдвард пожал плечами, тоже чуть улыбнувшись.
– А еще ты борешься с неизбежным.
– Я знаю. Ты мне это уже говорил.
– Я серьезно, Эд. Пытаясь отсрочить старость и смерть, мы обманываем себя. Человек – создание органическое, кто бы там что ни говорил. Да, разумное и мыслящее. Да, способное создавать произведения искусства. Но по итогу – просто растение, которое так же портится и гниет, а в один прекрасный день становится перегноем для почвы, полностью соединяясь с ней, пусть даже и давая силы новым цветам, которые вырастут на этой могиле и кого-то даже порадуют. Просто куст сирени, который способен на чувства.
– Ты приуменьшаешь возможности и значимость человека, – произнес Сиэл, опустив голову.
– Ни в коем случае. На самом деле это человек слишком сильно преувеличивает свое могущество и место в этой Вселенной. Разве тебе так не кажется?
– Нет, – решительно ответил Эдвард. – Совсем нет. У каждого из нас есть своя особенная миссия, которой, очевидно, нет ни у одного цветка.
– Ив чем же она состоит?
– Быть смыслом жизни для своих близких и видеть смысл в них. Все беды начинаются, когда мы забываем об этом. Но стоит лишь вспомнить об этом – многое становится незначительным. И потом невозможно жить ради куста сирени.
– А ради сада, в который человек вкладывает все свои силы год за годом? – Лиам широко улыбнулся, демонстрируя постепенно оголяющиеся корни зубов.
– Ну, хорошо, – нехотя согласился Сиэл. – Это человек может жить ради куста сирени, но никак не наоборот. Поэтому заканчивай заниматься самобичеванием, а эти метафоры оставь для своего сборника стихотворений.
– Все-таки вечер мертвых поэтов…
Эдвард посмотрел в почерневшие глаза своего друга, укоризненно впившиеся в него, но, ничего так и не сказав, вернулся в гостиную.
Этот день тянулся для Морриса невыносимо долго. Возможно, оттого, что Сиэл почти ничего не разрешал ему делать, видимо понимая, что любая несоразмерная с состоянием Лиама нагрузка может привести к разрушительным последствиям для его организма.
Воспользовавшись тем, что Эдвард больше не отвлекался от своих трудов, Моррис взял со стола первую попавшуюся книгу и хотел сесть с ней на диван, но почти в последний момент заметил на мягком сиденье большое, расплывшееся, но уже засохшее темное пятно. Лиам нахмурился и оглянулся на друга. Сиэл не обращал никакого внимания на перемещения Морриса, быстро что-то выводя пером на бумаге. Догадываясь, что, скорее всего, это следы его «возвращения» к жизни, Лиам все же предпочел пройти дальше и занять место на другом краю дивана. Он аккуратно положил толстую книгу себе на колени и только потом прочитал ее название.
Обложка гласила: «Анатомический атлас». Моррис разочарованно поджал губы. Молодой человек бесцельно пролистал несколько страниц, уже намереваясь снова осыпать Эдварда вопросами об их дальнейших планах, как понял, что его указательный палец левой руки крепко приклеился к одной из страниц. Лиам несколько раз дернул руку, но упрямая бумага поднималась вместе с ней. Тихо выругавшись, Моррис прижал лист другой рукой и резко отклеил палец, от внезапной боли вынужденно прикусив нижнюю губу.
– Все в порядке? – Это заставило Сиэла оторвать взгляд от своих бумаг и посмотреть на друга.
– Да, – рассеянно кивнул Лиам, разглядывая частицы своей кожи с вкраплениями крови, оставшиеся на белой бумаге.
– Боже мой… – тихо произнес Эдвард, и Моррис уже было подумал, что Сиэл ему и к книгам запретит прикасаться, но ошибся. – Какое сегодня число?
– Что? Я не знаю… – задумался Лиам, пытаясь хотя бы примерно вспомнить дату. – Когда меня, кстати, похоронили?
– Семнадцатого… – медленно произнес Эдвард и внезапно закрыл лицо руками.
– Что такое? – испуганно уставился на него Моррис, синеватые руки которого замерли над «Анатомическим атласом».
– Вставай! – Сиэл так резко соскочил со своего стула, что тот опрокинулся ножками вверх.
Лиам вздрогнул от грохота, но не сдвинулся с места.
– Сегодня приедет твой отец!
– Чудесно! – Молодой человек сначала напрягся, но затем вернулся к своему привычному саркастичному настроению. – Я так давно его не видел! Наконец-то смогу его обнять! Если не приклеюсь!
– Не смешно. – Эдвард зло посмотрел на друга, приближаясь к нему и заставляя его встать. – Мне нужно привести в надлежащий вид хотя бы первый этаж!
– То есть я куда-то
