гасил всё это время. — Я ведь предупреждал тебя, что врать мне нельзя.
— Ром, я…
— Предупреждал?! — рычу, опираясь кулаками о стол.
Встаю, нависая над бывшей любовницей, и она вздрагивает. Отводит взгляд и ненадолго прикрывает глаза. Будто собирается с мыслями.
— Предупреждал.
Она сипит. Хватается рукой за горло и опускает взгляд. Всегда так проявляла покорность, когда я был особенно зол. Но сейчас такое ее поведение драконит меня, а не успокаивает.
— Ты с самого начала знала, что Вера — не твоя племянница?
Не сказать, что я чувствую разочарование, ведь Ира была отличной любовницей, но вот вранье не переношу. Так что тщательно изучаю выражение ее лица, чтобы она не вздумала меня обмануть.
— Нет, — качает Ира головой. — Я не знала. Если бы я знала, я бы ее не искала. Тогда. Пятнадцать лет назад.
Уточнения от нее мне не нужны, но я временно молчу. Жду, когда она расскажет всё, что знает.
— Что там с Артемом? — вздернув бровь, жду ее ответа.
Знаю, что у нее был разговор с Полиной, поэтому тщательно сдерживаю гнев. Я ведь предупреждал, чтобы Ира не смела подходить к моей жене и на пушечный выстрел. Но Полина если чего-то хотела, всегда добивалась своего. В груди снова теплеет, когда я думаю о ней, и во рту появляется какая-то неизвестная мне горечь.
Ира сжимает челюсти, на виске бьется жилка. Нервничает куда сильнее. Вся дрожит. Слишком хорошо ее знаю, так что вижу, что с ней происходит неладное.
Откидываюсь на спинку кресла, но мое спокойствие напускное. Внутри я по-прежнему напряжен, но вижу, что Ира практически сломлена, вряд ли станет скрывать подробности, которые уже практически не имеют значения.
— Артем — не сын Паши Севастьянова, но ты ведь и так это знаешь. Иначе бы не сидел сейчас такой спокойный.
Ухмыляюсь. В проницательности ей не откажешь.
— Выходит, все эти годы я спал с абсолютно посторонней женщиной.
Ира вскидывает голову и прищуривается. Злится.
— Еще скажи, что тебе не нравилось, — выплевывает.
В гневе она забывает о чувстве самосохранения, так что и в этот раз меняется.
— Если бы что-то не устраивало, спать с тобой я бы не стал, Ира. Так что закрой рот и не беси меня.
Хмурюсь, ощущая, как усиливается головная боль.
— Не смей разговаривать со мной в таком тоне. Как бы то ни было, я мать твоего сына, если ты не забыл, Рома!
— Я тебе сразу сказал, что детей от тебя не хочу.
Внутри всё пульсирует, и я скалюсь, чувствуя себя обманутым. Наша связь поначалу была одноразовой, по чистой случайности, когда я напился. А спустя время она заявилась ко мне в офис с пузом, когда аборт делать было уже поздно.
Я не собирался изменять жене на постоянной основе, но пришлось регулярно видеть Ирину, так как она была беременна. Месяц за месяцем, а потом я и сам не заметил, как все мои бастионы пали, и я подумал, что раз уже изменил, ничего не изменить.
Самое страшное, что могло произойти, это ребенок на стороне. И он у меня на тот момент был, так что совесть с каждым разом затихала, а спустя несколько лет и вовсе умерла.
В моем окружении не было верных мужчин, в наших кругах иметь любовницу было нормой, так что я привык к тому, что наличие второй женщины или семьи — дело обыденное.
Не сказать, что поменял свое мнение из-за развода, ведь Полина должна понимать, что она стареет и уже не может удовлетворять меня, как в молодости. Пройдет время, и она поймет, что это норма.
— Сын по тебе скучает, Ром. Ты бы хоть позвонил ему, — снова подает голос Ира, и я напрягаюсь, понимая, что она снова собирается выкручивать мне руки. Дрянь.
— Он уже взрослый, должен понимать, что я занят. Я работаю!
— А для старших детей ты такую же отговорку придумываешь? — с горечью спрашивает Ира. — Или они для тебя в приоритете?
— Не начинай, Ира!
— Что не начинай? — всхлипывает она.
Каждый раз, когда заходит разговор о сыне, она становится храброй. Стоило догадаться, что она не будет меня по-настоящему бояться, ведь считает, что сын от меня — ее гарантия безопасности.
— Раз ты развелся, не отрицай, я уже всё знаю, то считаю важным снова затронуть разговор об усыновлении. Твоя Полина уже всё знает, вы в разводе, так что теперь тебе мешает признать нашего сына?!
— Я дважды не повторяю, Ирина.
Мой голос холоден, сам я не сомневаюсь в принятом решении. В ее словах есть резон, но я отчетливо понимаю, что признание внебрачного ребенка поставит окончательный крест на возможности возобновления наших отношений с Полиной. А рисковать шансом я не намерен.
— Вот я дура, — с горечью хмыкает Ира и опускает взгляд.
Напрягаюсь, не видя ее глаза, но вскоре она поднимает голову. Медленно встает, опираясь ладонями о стол, и оскаливается, глядя мне прямо в глаза.
— С этого момента мы по разные стороны, Роман, — выплевывает она.
Что-то в ее голосе заставляет меня насторожиться.
— Ты мне угрожаешь? — прищуриваюсь.
— Я? Кто я такая, чтобы тебе угрожать, так ты всегда говорил, верно? Ничего. Есть другие.
Ничего не объяснив, она уходит, а я не останавливаю ее. Ухмыляюсь, глядя ей вслед, ведь не впервые слышу с ее стороны угрозы. Она женщина довольно вспыльчивая, но отходчивая.
Глава 39
Полина
— После армии в академию пошел, а оттуда сразу в органы. Был женат, дочка родилась. А как тесть умер, пришлось уволиться и заняться бизнесом.
Миша и раньше был не особо многословным, так и сейчас о себе говорит кратко, чистую выжимку без особых подробностей. Даже тон довольно сухой, словно о прошлом он говорить не привык.
— И что за бизнес?
— Бетонный завод.
— Оу. Неожиданно.
Я, конечно, понимала, что человек он небедный, судя по квартире и машине, которую я видела, но не думала, что бизнес у него настолько серьезный. Рома и рядом не стоял с Любимовым, но когда я думаю о бывшем муже, сразу же пресекаю эти мысли.
— Ты чем занимаешься? Рисуешь?
Миша улыбается, наконец, когда переводит тему на меня, и я отчетливо осознаю, что о себе он и правда говорить не любит. Даже взгляд его сейчас меняется.
— Рисую? Да, иногда.
Пожимаю плечами, чувствуя ностальгию.
— Ты всё детство говорила, что станешь художницей. Выходит, мечта сбылась?
— Мечта?
Я впервые задумываюсь о том, как прожила свою жизнь. Нет, и раньше думала об этом, особенно в свете развода, но впервые
