немного сбавить шаг.
— А для чего еще нужны бабушки и дедушки, если не для того, чтобы баловать внуков? — усмехаюсь я.
— Это при наличии родителей, Миш. А мы сейчас Оле за родителей, а не…
Она замолкает, голос ее дрожит, а я молчу, хотя мне есть что сказать. Понимаю ее горе, ведь и она потеряла сына, но я уже устал возвращаться к этому вопросу. Ведь прошлое не изменить, и я не хочу омрачать настоящее и будущее страданиями и горем. Стараюсь сделать всё, чтобы Оля не чувствовала себя сиротой.
— Надеюсь, Оле ты ничего подобного не говоришь?
Хмурюсь, посматривая на Нику. Она идет, склонив голову, даже будто вытирает слезы с щек, но я не сокращаю между нами дистанцию. Мы сваты, ничего больше.
— Конечно, Миш, ты за кого меня принимаешь? — возмущается Ника и вскидывает на меня гневный взгляд. Такой она мне нравится куда больше. — Просто я беспокоюсь за Олину дисциплину и здоровье. Если ты будешь постоянно потакать ей, разбалуешь. У нее может горло заболеть, ангина опять же, а вдруг еще и…
— Хватит, Оль, я тебя понял. Но от одного мороженого ничего страшного не будет. Да и сейчас не зима, на улице тепло, а ребенок хочет. Или предлагаешь мне быть плохим копом?
— Пока выходит, что это моя роль, — фыркает Ника, а я ничего на это не отвечаю.
Может, дело в моей сентиментальности, но с родной дочерью я был довольно строгим отцом, и теперь мне остается только сожалеть об упущенном времени с ней. Когда она была маленькая, я почти постоянно пропадал на работе, даже не заметил, как она выросла.
Так что с Олей стараюсь таких ошибок не допускать. Конечно, работа по-прежнему занимает много времени в моей жизни, но для внучки я выделяю свободные дни, чтобы она чувствовала и знала, как важна для меня.
— Ладно, Миш, прости. Я сама не своя, на взводе. Сам понимаешь, похороны, потом поездка обратно. Я вся на нервах.
Ника вздыхает и нервно поправляет волосы с двух сторон, но я давно привык к ее суетливости, так что не обращаю внимание на такие ее выпады.
— Может, тебе отдохнуть, Ник? Я возьму отпуск и заберу к себе Олю, а ты съездишь куда-нибудь. На курорт или в санаторий. Оплату я беру на себя, ты же знаешь.
Предложение, как по мне, разумное. Да и мне стоит взять паузу в работе. Все процессы налажены, так что недельку заместители справятся с управлением и без меня.
— Ммм. Это хорошая идея, — спустя длительное время реагирует положительно Ника. Выглядит задумчивой, посматривает на меня с какой-то неуверенностью.
Ее сын, насколько я помню, был решительным, так что пошел этим качеством, видимо, в отца, а не в мать. Сколько мы знакомы, а Ника мне иногда до сих пор не понятна. По крайней мере, то, что творится иной раз в ее голове. Как сейчас.
— А может… Вместе… — последнее она произносит довольно тихо, и я решаю сделать вид, что не услышал.
Не хочу, чтобы в будущем между нами возникла неловкость. Вижу, как тяжело далось ей сказать то, что она держит в себе, но и сам не готов обсуждать с ней то, к чему у меня не лежит душа.
Приходится в этот момент признать то, на что раньше я закрывал глаза. Казалось, что это было плодом моего воображения, но теперь быть слепцом уже не вариант.
Я ей нравлюсь, как мужчина, потому она и ведет себя, как девчонка в пубертате.
Вот только…
Невзаимно…
Даже будь мое сердце свободно, я бы не стал пробовать строить отношения со сватьей. И дело не только в том, что она совсем не в моем вкусе и не привлекает меня, как женщина. Хотя это тоже играет существенную роль.
Просто это было бы глупостью с нашей стороны. Вот так заигрываться, когда от нас зависит ребенок. Внучка, которая и пострадает в случае, если между нами в будущем возникнут смертельные обиды.
В людях я не то чтобы разбираюсь хорошо, но и невооруженным взглядом видно, что Ника из тех женщин, про которых говорят “королева драмы”. А она не та, которую я готов вывозить и от кого терпеть капризы.
— Ты выбери курорт, куда хочешь полететь, Ник. Я выделю тебе своего секретаря, она тебе поможет с оформлением документов и визы, если понадобится.
Я ставлю точку в этом разговоре, чтобы она не стала повторно говорить то, на что и без того явно еле как решилась. И это срабатывает. Ненадолго Ника замолкает.
Купив Оле мороженое, мы идем в сторону детской площадки.
— Куда-то торопишься? — спрашивает Ника, заметив, что я посматриваю на часы.
— У меня сегодня встреча.
— Вечером? Так поздно?
Мне слышатся ревнивые нотки в ее голосе. Даже задумываюсь о том, чтобы расставить все точки над ё, чтобы она не питала ложных надежд. И уж тем более не выкатывала мне претензий аки сварливая жена.
— Послушай, Ника, — говорю я, собираясь как-то дать понять ей, чтобы она держала дистанцию и не лезла за установленные границы.
— У тебя кто-то появился, да? — перебивает она меня и смотрит выжидающе.
Скриплю зубами, но радуюсь хотя бы тому, что Оля всего этого не слышит. Играет на горке и не чувствует вспыхнувшего между нами напряжения.
— Какое это имеет значение, Вероника?
Добавляю в голос строгости и холода, чтобы она окстилась и не лезла не в свое дело.
— Я в курсе, что вы со Светой расстались, — поджав губы, выпаливает она.
В ее глазах сверкают какие-то непонятные мне эмоции. Разбираться в этом у меня желания нет, как и выяснять со сватьей отношения, так что я тру переносицу, пытаясь успокоиться.
Если сейчас наговорю ей на эмоциях что-то грубо, всё равно придется ведь после общаться. Ни к чему создавать проблемы на ровном месте. Так что приходится подбирать слова, чтобы и не обидеть ее, и дать понять, что моя личная жизнь ее не касается.
— Вероника, я не лезу в твою жизнь и не интересуюсь твоими мужчинами, так что требую того же и от тебя. Надеюсь, мы поняли друг друга?
Намеренно не комментирую ее осведомленность о нашем расставании со Светой. Не хочу в это углубляться. Хотя зубы сводит от того, что они общались. С другой стороны, я и так знаю, что это была инициатива самой Светы, так что глупо будет нападать на Нику за то, что просто проявила вежливость и ответила ей.
— У меня никого нет.
— Меня это не касается, Ник.
