показать.
Глава 20. Сделка с чудовищем
Запах яда въелся в воздух мгновенно.
Горький. Сладкий. Тошнотворный.
Я лежала на полу, прижатая к груди Кайдена, и несколько секунд вообще не понимала, что произошло. Только слышала — звон осколков, крики, топот сапог, чей-то сдавленный вскрик, глухой удар тела о стену.
Потом мир начал возвращаться кусками.
Моя щека — у его плеча.
Его рука — поперек моей спины.
Чужой хаос вокруг.
И собственное сердце, которое колотилось так, будто хотело вырваться наружу.
— Ты цела? — голос Кайдена прозвучал прямо над ухом.
Я открыла рот, но сразу не смогла ответить.
Он слегка отстранился, взял меня за подбородок, заставляя посмотреть на него. Его глаза были темнее ночи. Не просто злые — смертельно собранные.
— Ты цела?
— Да, — выдохнула я наконец. — Кажется… да.
Только после этого он отпустил подбородок.
Но не меня.
Он все еще держал меня так, будто любое движение в зале могло оказаться новой угрозой.
Я подняла голову.
Стража уже скрутила нападавшего. Тот самый слуга теперь лежал лицом вниз, один из охранников прижимал его коленом к полу, второй выкручивал руку с ножом. На губах у мужчины выступила пена. Лицо серело прямо на глазах.
— Он умирает, — сказала я.
— Да, — холодно отозвался Кайден.
— Он отравил себя?
— Скорее всего, капсула под языком.
Проклятье.
Профессионально.
Чисто.
Без шанса допросить живым.
Я резко оглянулась туда, где стояла Селена.
Она уже больше не была неподвижной. Подошла ближе к пожилому аристократу, что-то говорила ему вполголоса, но лицо у нее осталось слишком собранным. Слишком безупречным. И именно в этой безупречности было что-то неправильное.
Она знала.
Я не могла этого доказать.
Но чувствовала.
Кайден поднялся первым и потянул меня за собой. Я встала, ноги дрогнули, и он тут же поддержал под локоть.
— Я могу стоять сама, — процедила я.
— Конечно, — сказал он. — Потом.
Гости вокруг отступали, сбиваясь в испуганные группы. Музыканты замерли у стены, прижимая инструменты к груди. Агнес стояла прямо, как клинок, и смотрела на умирающего слугу так, будто уже вырезала в голове десяток выводов.
— Всем оставаться в зале, — произнес Кайден негромко.
Но этого хватило, чтобы никто даже не дернулся к выходу.
Вот она — его власть.
В разгар хаоса.
Под угрозой.
После покушения.
Он не кричал. Не рвал пространство магией. Просто сказал — и люди остановились.
Меня пробрала дрожь.
Не от страха даже.
От того, насколько естественно это выглядело.
Рейнар подошел уже через секунду.
— Южный выход перекрыт. Людей проверяют. Этого, — он коротко посмотрел на слугу, — не спасти.
— Обыскать его немедленно. Все карманы, швы, обувь, зубы. И проверить, кто допустил его в зал, — отрезал Кайден.
— Уже.
Я посмотрела на мертвенно бледное лицо нападавшего.
— Он целился не в вас.
Кайден перевел взгляд на меня.
— Вижу.
— Значит, кто-то уже понял, что удар через меня лучше.
— Я тоже это понимаю.
Слишком тихо.
Слишком опасно.
В этот момент к нам приблизилась Селена.
И я сразу выпрямилась сильнее.
— Вы не ранены? — спросила она, обращаясь ко мне, но глядя на Кайдена.
— Какая трогательная забота, — сказала я холодно.
Ее взгляд наконец пришел ко мне.
— Я спрашиваю всерьез.
— А я отвечаю как умею.
Кайден резко сказал:
— Не сейчас, Селена.
Она повернулась к нему.
— Думаешь, я не вижу, что это было подготовлено?
— Думаю, ты видишь ровно столько, сколько считаешь выгодным показать.
Удар попал.
На секунду ее лицо стало жестче.
— Ты всерьез хочешь обвинить меня в этом?
— Я всерьез хочу, чтобы ты молчала, пока я не задал нужные вопросы.
Ох.
Воздух в зале снова натянулся.
Я почти физически ощущала: еще немного, и между ними полетят уже не слова.
Селена склонила голову.
— Тогда задавай.
— Позже.
— Как удобно.
Кайден сделал шаг к ней.
Совсем маленький.
Но я почувствовала, как стража по периметру напряглась.
— Нет, — сказал он тихо. — Удобно было оставить свою шпильку под подушкой моей жены и думать, что я не замечу.
Вот теперь действительно замолчал весь зал.
Даже те, кто не слышал подробностей, поняли по тону: произошло нечто куда глубже обычной светской вражды.
Селена побледнела.
Не сильно.
Но достаточно.
— Ты бредишь от раны, — произнесла она ровно.
— Возможно. Но шпилька от этого не перестала быть твоей.
Я смотрела на нее и не могла отвести взгляд.
Потому что вот сейчас, впервые, ее идеальная уверенность дрогнула по-настоящему.
— Я не заходила в ее спальню, — сказала она.
— Лжешь, — отрезала я.
Ее глаза метнулись ко мне.
— Осторожнее, леди Вальтер.
— Или что? Еще одну шпильку подбросите? Или на этот раз сразу яд?
Пожилой аристократ нервно вмешался:
— Милорд, миледи, возможно, не стоит…
— Стоит, — одновременно сказали мы с Кайденом.
На секунду мне даже захотелось усмехнуться.
Почти.
Если бы не дрожь в коленях после покушения.
Кайден повернулся к Рейнару.
— Проводи гостей в западную гостиную. Никто не покидает дом до моего разрешения.
— Вы не имеете права! — вспыхнул молодой красавец Адриан.
— Имею, — спокойно сказал Кайден. — В моем доме только что пытались убить мою жену.
Тишина.
Вот так.
Мою жену.
На этот раз в словах не было ни игры, ни красивого жеста для зала.
Только голый, ледяной факт.
И у меня от него снова что-то странно дернулось под ребрами.
Проклятье.
Рейнар уже начал уводить гостей. Агнес бросила на меня короткий, почти одобрительный взгляд — если от нее вообще можно было получить что-то подобное — и вышла одной из первых. Адриан задержался, явно желая что-то сказать, но, встретившись глазами с Кайденом, передумал. Селена пошла последней. У самой двери обернулась.
— Это еще не конец, — тихо произнесла она.
— Для тебя — возможно, ближе, чем кажется, — ответил Кайден.
Она улыбнулась.
И вышла.
Когда зал опустел, я медленно выдохнула.
Только теперь руки начали дрожать по-настоящему.
Оркестрантов вывели. Слуги собирали осколки, стараясь не смотреть на мертвого у стены. Запах яда пока не выветрился, и от него мутило.
— Тебе надо сесть, — сказал Кайден.
— Не надо мной командовать.
— Поздно.
— Ненавижу…
Он взял меня за плечи.
Крепко.
Не больно.
Но так, что я замолчала.
— Дыши, — сказал он тихо.
Я смотрела на него и вдруг поняла: если сейчас не зацепиться за что-то простое, я действительно сорвусь. В крик, в дрожь, в глупые слезы — во что угодно.
Поэтому вдохнула.
Раз.
Еще.
И только потом процедила:
— Ненавижу, когда вы правы.
— Это уже полезная ненависть.
— Да вы…
Но договорить не вышло.
Потому что вместе с дыханием вернулась метка. Жарко. Осторо. И с ней — его состояние. Я
