class="p1">— Хотите знать правду? Меня бесит не Селена. Меня бесит, что вы слишком привыкли ко всему этому. К ее играм. К намекам. К тому, что женщины вокруг вас почему-то должны меряться за право быть рядом!
Он вдруг шагнул ближе.
Не резко.
Но достаточно, чтобы голос пришлось чуть понизить почти автоматически.
— А тебе не все равно? — спросил он негромко.
Воздух снова сгустился.
Вот так всегда.
Один его шаг.
Один дурацки точный вопрос.
И комната тут же перестает быть просто комнатой.
— Нет, — ответила я раньше, чем успела спрятаться за сарказм.
Мы оба замерли.
Потому что это было честно.
Слишком.
Я резко закрыла глаза на секунду и выдохнула.
— В том смысле, — начала уже тише и жестче, — что если мне предстоит пережить этот бал и эту женщину, я хочу знать правила игры до конца.
Он смотрел долго.
Слишком долго.
Но все же кивнул.
— Хорошо. Тогда правило первое: если Селена подойдет слишком близко, ты не отходишь одна.
— Почему?
— Потому что она любит говорить вещи, которые бьют точнее, чем нож.
— Это я уже заметила.
— Правило второе: если кто-то попросит у тебя танец, ты сначала смотришь на меня.
— Это еще зачем?
— Потому что среди гостей будут не только безобидные идиоты.
— У вас прекрасный светский круг.
— Не спорю.
— И третье правило?
Он сделал еще полшага ближе.
Теперь между нами оставалось совсем мало.
Опасно мало.
Я уже могла различить тонкие тени усталости под его глазами, едва заметную жесткость в линии рта, ту особенную собранность, которая появлялась в нем, когда он был зол и спокоен одновременно.
— Третье правило, — сказал он тихо, — если станет по-настоящему страшно, ты не делаешь вид, что справишься одна.
Я вскинула подбородок.
— Вам нравится командовать именно этим.
— Мне не нравится потом вытаскивать тебя из того, куда ты сама полезла с гордой спиной.
— Какая трогательная забота.
— Какая необходимость.
Я почти фыркнула.
Почти.
Но вместо этого спросила:
— А вы? Какие у вас правила на этот вечер?
Он не отвел взгляда.
— Не убить никого раньше полуночи.
И, несмотря ни на что, я коротко рассмеялась.
Нервно.
Зло.
Но по-настоящему.
У него дрогнул уголок губ.
Вот и все.
Этого хватило, чтобы внутри снова кольнуло что-то не вовремя живое.
Ненавижу.
— Тогда постарайтесь, — сказала я. — Потому что мне бы хотелось хотя бы раз дожить до конца вашего светского мероприятия без новых трупов.
— Посмотрим.
В дверь постучали.
Голос Лиссы раздался осторожно:
— Леди? Мне велели начать готовить вас к вечеру.
Я отступила первой.
Правильно.
Иначе еще немного — и комната снова свернет не туда.
— Войдите, — сказала я.
Лисса вошла, увидела нас двоих, увидела расстояние между нами, увидела стол с перевязанными страницами и серебряной шпилькой Селены — и сразу сделала лицо человека, который ничего не заметил и замечать не собирается.
Умная девочка.
— Я пришлю платье через полчаса, — произнесла она.
— Какое? — спросила я, не глядя на Кайдена.
— Светлое, — ответил он раньше нее.
Я медленно повернула голову.
— Какое совпадение.
— Я последователен.
— Вы невыносимы.
— Это уже традиция.
Лисса явно не понимала, опасно ли ей дышать в этот момент, и потому просто застыла у двери.
Я махнула рукой.
— Иди, Лисса. И выбери самое красивое платье из тех, что выглядят достаточно мирно, чтобы у одной женщины испортилось настроение.
— Да, леди, — быстро сказала она и исчезла.
Когда дверь закрылась, я снова посмотрела на Кайдена.
— А теперь последнее. Что именно должно решиться на этом балу?
Он поднял со стола шпильку Селены.
Подержал между пальцами.
Потом так же спокойно ответил:
— Кто первым сделает ошибку.
— И вы надеетесь, что это будет не я?
— Нет. — Он перевел взгляд на меня. — Я надеюсь, что это будешь не ты одна.
Я поняла не сразу.
А когда поняла, по коже пошел холод.
Не я одна.
То есть сегодня будет не просто светская игра.
Сегодня кто-то выйдет на шаг вперед.
Откроется.
Ударит.
Или сорвется.
Бал, где решается все.
Да.
Теперь я это чувствовала уже почти физически.
Он ушел первым, забрав записи Эвелины и шпильку.
Я осталась одна в комнате, и только тогда позволила себе опуститься в кресло и закрыть лицо руками.
До вечера оставалось несколько часов.
Нужно было стать спокойной.
Собранной.
Красивой.
Опасной.
И ни в коем случае не дать Селене увидеть, как глубоко под кожу уже зашла эта проклятая игра.
Когда Лисса вернулась с платьем, я поняла, что Кайден не ошибся.
Оно было светлым.
Почти цвета лунного серебра.
С открытыми плечами, тонкой вышивкой по лифу и мягкими складками, спадающими до пола так, что ткань казалась текучей водой.
— Оно потрясающее, — выдохнула Лисса.
Я посмотрела на платье и вдруг очень ясно поняла:
сегодня вечером я не буду выглядеть жертвой.
Глава 19. Он впервые ревнует
Платье сидело на мне так, будто было сшито не на тело Эвелины, а на мое упрямство.
Лунное серебро мягко текло по фигуре, открытые плечи делали шею длиннее, а тонкая вышивка на лифе ловила свет так, что ткань почти светилась при движении. Лисса уложила волосы высоко, но не слишком строго, оставив несколько прядей у лица. На запястье метку удалось скрыть кружевной манжетой, хотя я все равно чувствовала ее — как горячую, живую линию под кожей.
— Вы… — Лисса замолчала, потом все же договорила: — Вы очень красивая, леди.
Я посмотрела на себя в зеркало.
Да.
Красивая.
Собранная.
Опасная — если не снаружи, то хотя бы изнутри.
Не жертва.
Именно это мне сейчас и было нужно.
— Спасибо, — сказала я.
Она явно не ожидала, но улыбнулась краем губ.
— Милорд уже внизу, — добавила она.
Конечно.
Я бы удивилась, если бы он позволил себе опоздать на вечер, от которого, по его же словам, зависит слишком многое.
Музыку я услышала еще до того, как дошла до лестницы. Не громкую, не бальную в привычном смысле, а камерную — струнный квартет где-то в малом зале. Дом Вальтер не умел быть теплым даже в празднике. Все здесь оставалось красивым и слегка зловещим.
Когда я вошла в зал, разговоры не смолкли полностью, но заметно качнулись. Несколько взглядов сразу скользнули ко мне. Женщины, мужчины, столичные гости, слуги у стен — все заметили.
Пусть.
Сегодня я и хотела, чтобы заметили.
Селена уже была здесь.
Разумеется.
Темное платье — почти черное, но с глубоким винным отливом. Волосы убраны выше, на губах спокойная, продуманная улыбка. Она стояла рядом с тем самым молодым красавцем из столицы и что-то говорила
