пятнадцати футах позади меня, и этот жест, казалось, заставил Цербера снова дернуться. Другие собаки последовали его примеру.
-Шшшшш, - сказала я, поднимая дрожащую руку. -Останься. Цербер, останься.
Он рявкнул на меня в ответ, такой лай я слышала, когда нападали алатумы. Такой лай предназначался как предупреждение перед тем, как они нападут.
С настойчивостью, колотившей меня по ребрам, я медленно попятилась назад, переводя взгляд со всех трех собак. Каждый нерв в моем теле кричал мне бежать, но я знала лучше. Я наблюдала, как быстро эти собаки переходили к действию и безжалостно терзали своих жертв.
Медленно и легко, я медленно двинулась к двери и проглотила комок ужаса в горле, когда все трое направились ко мне.
Внимание сосредоточилось на Цербере, в частности, я протянула дрожащую руку за спину, отчаянно пытаясь нащупать дверную ручку, до которой еще не дотянулась. Кровожадная ярость горела в глазах Цербера, и, словно почувствовав мои намерения, он бросился вперед.
Затаив дыхание, я развернулась на каблуках и бросилась к двери. Я распахнула ее как раз в тот момент, когда Фенрир прыгнул на меня, и с придушенным криком захлопнул за собой дверь, слыша, как собаки царапаются и рычат с другой стороны.
Тяжело дыша, я с облегчением расслабилась и сморгнула выступившие на глазах слезы.
Что-то было не так. Что-то изменилось.
Они больше не были моими защитниками.
14
БАРОН
Барон добрался до поместья, его мысли погрузились в слова старика. Кем был Соломон, если не просто слепым органистом?
Человек?
Если это было так, то как он стал посвящен в эти необычные обстоятельства, которые не имели смысла в человеческом мире?
Экипаж остановился на полукруглой аллее поместья, и когда барон приготовился выходить, он услышал голоса по другую сторону двери. Выглянув в окно, я увидел кучера Фенвика, разговаривающего с приспешником своего отца Алариком.
-Сейчас? - Спросил Фенвик, нахмурив брови в замешательстве. -Но мы только что вернулись, и я уверен, что молодой лорд устал после долгого дня.
-Да. Немедленно.
-Очень хорошо. -Дверца экипажа открылась, и Фенвик прочистил горло. -Милорд, ваш отец рано вернулся из своих путешествий и попросил, чтобы я отвез вас в монастырь.
-В монастырь? В такой час? С какой целью?
-Боюсь, я не знаю.
Прихвостень просто вздернул подбородок, на его лице ясно читался отказ говорить.
-Моя мать попросила, чтобы я сначала встретился с ней.
-Ты не сделаешь ничего подобного. -Аларик положил руку на рукоять кинжала у себя на бедре, жестом давая понять мальчику, что он применит силу, если потребуется. -Мне было поручено немедленно привести вас. Твой отец встретит тебя в подвале.
-Мне сказали, что от меня не потребуется возвращаться, пока мои раны не заживут.
-Я полагаю, вам придется самим узнать причину, по которой он вызвал вас. -Он повернулся к Фенвику, возвышаясь над дородным кучером. -Возможно, вы отойдете назад, чтобы я мог присоединиться к лорду Ван Круа в экипаже.
После неуверенного взгляда в сторону барона Фенвик сделал, как просил Аларик.
Когда более крупный мужчина забрался внутрь, барон отодвинулся от него, сохраняя между ними как можно большее расстояние. Дверь закрылась, и всего через несколько мгновений они тронулись в путь.
Тишина длилась исключительно долго, барон время от времени украдкой поглядывал на него и уловил едва заметное поглаживание руки Аларика по клинку, лежащему у него на коленях. Отметина на его большом пальце привлекла внимание мальчика. Какое-то странное клеймо, которое было выжжено на его плоти. Не похожий на знак Пентакрукса, который барон легко узнал. Что-то, чего он никогда раньше не видел.
-Ты бы избавил себя от огромной боли простым признанием, - сказал Аларик, наконец нарушив тишину между ними.
-Вы либо глупы, либо плохо информированы. Исповедь не освобождает от боли. Несомненно, вы обратили внимание на тех, кто пропал без вести.
-И какие у тебя теории на этот счет?
Произнести их вслух правой руке своего отца было бы так же компрометирующе, как если бы у него выросли крылья перед епископом. Никто не говорил плохо о его отце, и особенно о Пентакруксе, поэтому вместо этого барон снова обратил свое внимание к окну.
-Скажи мне, Аларик. Ты бы убил меня по приказу моего отца?
-Да, - ответил мужчина без единой заминки.
Губы барона дрогнули, его подозрения подтвердились.
-Если тобой движет верность, знай, что он перерезал бы тебе горло клинком с не большим раскаянием, чем из-за грязи на своих сапогах.
-И все равно, вдвое больше уважения он питает к тебе.
Барон не отрывал взгляда от проплывающего мимо пейзажа, ломая голову над тем, почему его мать выступала против убийства своего мужа, учитывая, что Аларик говорил правду. Он не произнес больше ни слова всю оставшуюся дорогу до монастыря, и когда повозка въехала в ворота здания, остановившись на поляне, желудок барона скрутило от тошноты.
-Ты знаешь, что он делает на этих собраниях, но ничего не говоришь и не делаешь.
-Моя преданность распространяется только на твоего отца.
-Как хромая собака, которой достаточно один раз прихрамнуть, чтобы ее усыпили.
-Пойдемте, молодой лорд, я уверен, что вам с добрым епископом нужно многое обсудить.
Насмешливый тон Аларика задел барона, и он стиснул зубы, сдерживая пылающий внутри гнев.
Он последовал за Алариком на территорию монастыря и по направлению к лазарету. Импровизированные кровати были разбросаны по открытой комнате, где пенташи сновали между ними, предлагая черпаки с водой из деревянных ведер. В противоположном конце комнаты епископ Венейбл стоял рядом с одним из больных, его рука размахивала в отчетливом жесте креста.
Кивком головы Аларик призвал его следовать за собой, и когда они проходили мимо одной конкретной кровати, чья-то рука потянулась, чтобы схватить его за запястье. Барон повернулся к хрупкой на вид пожилой женщине с широко выпученными глазами и растрепанными седыми волосами. Рейвер, как назвал бы ее Пентакрукс. Она потянула его за руку, поднимая верхнюю часть тела с кровати, где тени пятен на одеялах под ней указывали на то, что она пробыла там некоторое время. От ужасной вони у него защекотало в носу, и он поборол желание поперхнуться.
-Ваша светлость, - прохрипела она. -Спаси нас.
-Я не святой человек, - ответил барон, отдергивая свою руку, но ее хватка усилилась.
-Он поклялся освободить мою душу этим вечером. У меня есть маленькая дочь. Я отдам тебе ее руку, если ты заберешь меня из этого злого места.
-Тише, ты, старый
