спутало все еще сильнее».
— А ты сам как думаешь?
«Я думаю, что ты сейчас доешь, расплатишься и пойдёшь к жандарму и подробно ему расскажешь все.Потому что он за это деньги получает. И вообще, должен же быть плюс от сотрудничества со столь сомнительной организацией».
В целом, логично. Семён доел всё, что было на столе, — даже кулебяку, насчет которой сначала были сомнения, влезет ли, — допил чай, расплатился, оставив полового щедрые чаевые,заслужил.И вышел на улицу.
Маршрут он, разумеется, опять выбрал не самый прямой и очевидный, потому что ну его нафиг. Через Манежную, потом дворами к Караванной, оттуда в обход, переулками, к Фонтанке выше по течению, и уже вдоль набережной подойти к нужному дому.
Шёл и проверялся. Витрины, отражения,несколько смен курса. Хвоста вроде не было. Опять это гадское слово. Но на сей раз Семён добавил к обычной проверке ещё кое-что, попробовал нащупать тот самый сгусток чужого внимания, который теперь умел чувствовать.
И все равно ничего. Чисто. Никто не смотрел. Или смотрел так хорошо, что Семён не чувствовал. Опять эта чёртова неопределённость, в которой жить было решительно невозможно, но как-то приходилось.
Дом шестнадцать по набережной Фонтанки. Семён прошёл по коридору налево, остановился перед дверью с латунным номерком. Прислушался — за дверью кто-то был. Долгих, скорее всего. Семён постучал: три раза, пауза, ещё два.
Дверь открылась через семь секунд. Да, считал. Жандарм стоял в проёме, всё в том же сером, вечно сером, как петербургское небо. Папироса в углу рта, наполовину сгоревшая. Прошелся по Семёну сверху вниз за долю секунды,цепким и оценивающим взглядом
— Вы сегодня поздно, — констатировал Долгих.
— Были… обстоятельства, — сказал Семён.
— Да, это чувствуется. — Жандарм отступил, пропуская его внутрь. — Заходите.
Внутри всё было как обычно. Карта Петербурга с разноцветными булавками на стене. Шкаф с папками и сигнальным кристаллом в углу. Стол и стулья. Запах табака и остывшего чая. Долгих прошёл к столу, сел, жестом указал Семёну на стул напротив.
— Чаю? — спросил он, не глядя.
— Не откажусь.
Долгих сходил во вторую комнату, погремел чайником, вернулся с двумя стаканами в жестяных подстаканниках. Поставил один перед Семёном, с другим сел напротив. Затушил окурок в блюдце-пепельнице, тут же закурил новую папиросу от спичек.
— Рассказывайте, — сказал он. — Сначала про дело. Потом про… обстоятельства.
Семён достал из портфеля непромокаемый пакет, и выложил на стол его содержимое. Бухгалтерские книги в коленкоре. Папки с лиловой бечёвкой. Конверты с сургучом.
— Проникнуть удалось не без сложностей, но и без особых проблем. Сейф был в кабинете на втором этаже, за книжным шкафом. Был там и второй, обманка за гобеленом, но настоящий за шкафом. Внутри вот это вот всё.
Долгих не торопился хватать бумаги. Сначала затянулся, выпустил дым в сторону, и только потом протянул руку, развязал бечёвку на верхней папке, пролистал.
— Контрабанда, — сказал Семён, отхлёбывая чай. — Два направления. Первое — артефакты под видом медицинских инструментов. Получатель там какой-то «Дом призрения при Лейб-медицинской канцелярии». Второе — расходные материалы биологического происхождения, специальный заказ.
Долгих перестал листать. Поднял глаза.
— Я так понял, — Семён выдержал его взгляд, — что это не про лекарственные травы.
— Не про травы, — согласился жандарм. Помолчал, затянулся. — Это, молодой человек, очень нехорошие бумаги. Это даже не контрабанда. Это… — он подбирал слово, и подбирал, кажется, не для Семёна, а для себя, — это статья, по которой и Великий род может поиметь проблем. Или, скорее, устроить их обладателю подобных бумаг.
— И ещё, — добавил Семён. — Интересный вывод.Скорее всего, кто-то измоих экс-родственничковрешает этой контрабандой свои… дела, не делясь с остальной семьёй. Барон работал именно на этого кого-то.
Долгих очень медленно положил папку на стол. Очень аккуратно.
— Откуда такой…интересный вывод? — спросил он негромко.
— Подписи. — гость ткнул пальцем в бумаги, не прикасаясь. — Там в накладных проходят родовые печати, но не самого князя. Кого-то из младших. И система выстроена так, будто этот кто-то прячет её не от государства даже, а от собственной родни. Параллельная бухгалтерия внутри родовой бухгалтерии. — Он пожал плечами. — Я, конечно, не специалист. Я только притащил. Специалист тут вы.
Это была чистая правда — притащил-то Семён, а вот вывод про ветку и конкуренцию внутри рода ему на блюдечке подал Шиза. Но Долгих об этом знать не полагалось, он и так слишком о многом знает.
Жандарм молчал долго, обдумывая сказанное. Папироса в его пальцах догорела почти до конца, он не замечал. Потом, спохватившись, затушил её, закурил новую.
— Это, — сказал он наконец, — все еще больше усложняет. Если вы правы, конечно…томы, выходит,имеемпотенциальную усобицу в Великом роду. — Он посмотрел на Семёна как-то по-новому. С долей если не уважения, то настороженности. — Вы сами до этого додумались?
— У меня было много времени по дороге, — уклончиво ответил попаданец.
«Складно врёшь», — одобрил Шиза. Сема его демонстративно проигнорировал.
Долгих ещё помолчал, перебирая конверты. Вскрыл один, прочитал, отложил, в скрыл другой. Лениво наблюдая за ним, Семён заметил то, что не заметил бы раньше, без улучшенных навыков — жандарм не просто читал, он искал. Что-то конкретное искал. Перебирал бумаги быстрее, чем нужно для понимания, скользил по строчкам, как бы даже не используя магию.
Попаданец внутренне подобрался, но виду не подал. Прихлебнул чаю. Смотрел в окно с видом человека, которому всё это уже неинтересно, своё дело сделал, теперь начальство пускай разбирается.
Долгих дошёл до конца стопки. Сложил бумаги обратно. Помолчал.
— Это всё? — спросил он.
И вот тут была развилка. Если соврать неправильно, неаккуратно — Долгих почувствует. Он же чувствовал в прошлый раз, со Штейнбергом.
— Все документы, что были в сейфе, — сказал Семён ровно. Это была чистая правда, на самом-то деле. Письма Константина к теме контрабанды отношения не имели ни малейшего. — Папки, книги, конверты. Денег я там не нашёл. — Денег там ведь и правда не было. — Видимо, барон наличку дома не держит.
Долгих смотрел на него. Долго. Пристально.Аж за хотелось проверить, не расстёгнута ли ширинка.
«Он сомневается», — тихо сказал Шиза. — «Но не уверен. И не будет давить. Прямо сейчас не будет».
И действительно, Долгих отвёл взгляд. Кивнул.
— Хорошо, — сказал он. — Документы я заберу. Это… — он постучал
