работает, то даже пытался запугать нас. Но приближалась зима, а раскопки сулили испортить значительную часть полей и помешать сбору урожая. К тому же, староста был человеком жёстким и в ответ на угрозы просто вышвырнул исследователя из деревни взашей, сказав, что мы не торгуем ни своей совестью, ни землёй и что нам сейчас важнее собрать урожай, иначе зимой будет туго. Ни о каких богатствах он не желал даже слушать. И всё бы ничего, но вот его сын… то есть, Маркус… стал подначивать отца, уговаривать, мол, деньги сейчас нужнее, да и попытаться разобраться в тайне, «сокрытой в недрах Нортвуда», было бы не лишним.
— Постой! — не могу удержаться я, мотая головой, чтобы как-то уложить все услышанное в голове, — Но Маркус говорил обратное. Что он, как и его отец, были категорически против этих раскопок.
— Точно, — хмуро подтверждает Тиарен, — Когда мы разговаривали с Маркусом, он сказал, что за раскопки как раз выступал ты. И на этой почве у вас с предыдущим старостой постоянно вспыхивали яростные споры.
Гаррет неожиданно резко рычит:
— Чушь! Он вас нагло обманул! Все было совсем не так!
Глава 38
Гаррет почти вскидывает кулаки, и я замечаю, что взгляд у него вдруг становится острым, если не сказать гневным. Я даже отступаю на шаг назад — настолько пугающе выглядит эта метаморфоза.
Но Гаррет будто бы этого не замечает. Он вдруг начинает мерить комнату напряжёнными шагами, продолжая рассказывать свою историю всё с большей эмоциональной окраской.
— Это все ложь! Вы ошибаетесь, если думаете, что я был за то, чтобы какие-то непонятные люди рылись в нашей земле в разгар сбора урожая! — почти выкрикивает он, и в голосе слышится еле сдерживаемая ярость. — Наоборот! Я вместе Элдриком, предыдущим старостой, уговаривал Маркуса образумиться! Предлагал, чтобы конечное решение оставалось за герцогом! Мы оба считали, что самовольно соваться в раскопки — безумие. Мало ли какая дрянь там зарыта под Нортвудом? Зато он… он…
Гаррету будто воздуха от возмущения не хватает. Он останавливается и, сделав глубокий вдох, продолжает:
— Зато Маркус был так увлечён этой идеей, что, казалось, был готов собственными руками копать под стенами, лишь бы вытащить оттуда «что-нибудь ценное»! Не удивительно, что ото всех наших советов он только отмахивался! Кричал что-то о богатстве, о «светлом будущем» деревни. А когда мы жестко ответили ему, что доложим обо всем герцогу, то и вовсе взбесился. Сказал, что и без герцога знает, как быть.
На миг в комнате воцаряется тяжёлое молчание. Я и до этого понимала, что словам Маркуса нельзя верить на все сто процентов, но даже с учетом этого я нахожусь под впечатлением от рассказа Гаррета.
— И вот что странно… — переводит дух Гаррет и опускает голос почти до шепота, — За день до того, как Элдрик покинул нас, он распорядился подготовить все для поездки к герцогу. Как сейчас помню, он сказал: «Пусть господин Рейнар сам голову ломает, что нам делать дальше. Не нравится мне этот исследователь». А уже ночью… на него напали волки. — он делает паузу, и мне кажется, что воздух в комнате становится удушливо-тяжёлым. — Даже не зная на тот момент ни о каких оборотнях, мне уже это показалось подозрительным. Не говоря уже о том, чтобы целая стая пробралась в деревню, загрызла одного человека и тут же вернулась обратно в лес… Нет, это было слишком странно.
У меня внутри всё сжимается. Даже учитывая, что часть этой истории мы уже знаем — причем, фактически, из первых уст, но я все равно чувствую себя неуютно, когда слышу ее повторно.
— В тот момент я потерял друга… — с горечью роняет Гаррет, — И в тот же самый момент в деревне материализовался Нортон Блэк, заявив, что охотится на ту самую стаю, которая растерзала Элдрика. А Маркус, в свою очередь, принял его, да так радушно, будто родного брата. И, словно этого было мало, объявил, что с этого момента Нортон будет охранять деревню от волков. Понимаете, он единолично принял это решение, хотя никаких полномочий у него не было!
— И поэтому вы захотели занять место старосты? — понимаю я к чему он клонит.
— Конечно! — с жаром соглашается он, — Я не мог поступить по-другому! Мириться с таким положением дел, все равно что марать добрую память Элдрика! Поэтому, я решил, что раз Маркус ведёт какие-то тёмные дела, я попробую занять пост нового старосты. Люди меня знали, я не раз помогал отцу Маркуса решать деревенские вопросы, но Маркусу моя выходка не понравилась даже сильнее, чем решение Элдрика рассказать о раскопках герцогу.
Я замечаю, как он сжимает кулаки, а в груди у меня медленно разгорается тревога — сейчас он скажет что-то, отчего волосы встанут дыбом.
— В день, когда должны были состояться выборы, на меня внезапно напала свора волков, — Гаррет криво усмехается, почти скаля зубы и кончиками пальцев касается шрама, а у меня по спине бежит неприятный холодок. Мне даже просто представить то, что случилось с Гарретом страшно, а уж пережить такое… бр-р-р… — В тот момент была глубокая ночь, я возвращался домой и как раз проходил мимо амбара, что возле реки. Я даже не сразу понял что произошло — просто услышал странные звуки, рычание, вой. А когда обернулся, то уже увидел волков, которые неслись на меня. В тот момент я просто оцепенел… единственное, что пронеслось у меня в голове, было что эти волки на удивление хорошо организованы.
Неприятный холодок, который полз по спине, перекидывается на все тело и я зябко ежусь, в красках представляя этот ужас.
— Проклятье, — тихо ругается Тиарен, качая головой, — И… как тебе удалось выжить?
— С трудом. — Гаррет нервно сглатывает и плотно сжимает губы в белую линию, — Один волк бросился прямо на меня, полоснул когтями по щеке — вот откуда шрам. Я отбивался как мог: у меня был нож, но силы были неравны. Казалось, ещё секунда — и меня разорвут в клочья. Я пытался удрать, но мне отрезали путь и я кинулся к реке, а дальше… дальше я почти ничего не помню. Меня повалили, я, кажется, ранил какого-то волка, а потом течение потащило меня прочь. Когда я смог выбраться, то уже был один за окраиной деревни. Тогда я вспомнил про
