том, что у нас не получится воплотить задуманного, больно терзает меня. Не хочется отказываться от такого многообещающего направления. Раз они тут до сих пор свинцовыми белилами пользуются, значит с косметикой дела обстоят не очень. И на этом стоит попытаться сыграть.
— А что если не строить маслобойню с нуля? — задумчиво спрашиваю я, — Чтобы размолоть косточки можно воспользоваться мельничными жерновами… вы же сказали что делаете кукурузную муку. А потом нам нужно будет только соорудить небольшой пресс, чтобы отжать перемолотые косточки.
— В принципе, у нас уже есть одно приспособление, оставшееся от прошлых попыток выращивать виноград и гнать из него вино, — задумчиво роняет Льюис, — Как раз небольшой пресс, который использовали для отжима винограда. Хотя, придется в том же помещении выложить печь для нагрева молотых косточек, но это все равно быстрее и дешевле, чем заново строить полноценную маслобойню.
— Отлично! — радуюсь я. — Тогда, так и поступим!
Мы так увлекаемся обсуждением планов и тем, как эти планы воплотить в жизнь, что время пролетает незаметно. В конце концов, Льюис поднимает руки, как знак капитуляции:
— Хорошо, давайте попробуем всё, что вы предложили, — усмехается он. — Но для начала нужно, чтобы кто-то из ремесленников сделал пробные версии всех этих продуктов. Мы должны проверить что получится из ваших рецептов, оценить насколько это трудоемко и дорого. А потом уже прикинем, есть ли шанс это продать. Какие-то ремесленные придется усовершенствовать, но если всё пойдет удачно, мы сможем начать небольшое производство.
— В любом случае, нам придется поторопиться, — тихо напоминает Тиарен, постукивая пальцами по столу. — У нас, по сути, только год.
Я вздыхаю, нервно прикусывая губу:
— Знаю. Но мы справимся. Главное — действовать быстро. Тогда, Льюис, на тебе ремесленники. Оцени что они смогут сделать в самое ближайшее время из того списка, что у нас получился и в каких количествах. А с тобой, Тиарен, я бы хотела потом отдельно обсудить всякую косметику и лечебные зелья.
Снова чувствую как на меня накатывает приятный прилив энтузиазма и адреналина, будто только я только что подписала важнейшую сделку. У меня внутри все трясется от возбуждение: «Вот оно! Мы сделали первый шаг на пути к спасению Нортвуда!»
Но ровно в этот момент дверь осторожно открывается, и в щель просовывается голова Оскара. Повар выглядит заметно взволнованным, глаза чуть расширены, на лице читается настороженность и любопытство.
— Простите, что беспокою… — негромко роняет он, останавливаясь взглядом на мне, — Но… там пришел один посетитель, который требует встречи с леди Айлин.
Я моментально хмурюсь. Интересно, кто бы это мог быть?
— Неужели барон Вилфорд вернулся? Или Рейнар? Или это кто-то из местных?
Оскар мнется:
— Нет, не барон. И… не господин Рейнар, — на лице читается растерянность, — Я вообще сомневаюсь, что вы сможете угадать кто это. Вам лучше самой его увидеть.
Глава 37.1
Я обмениваюсь тревожным взглядом с Тиареном и Льюисом, потом встаю, тихонько отодвигая стул. Во мне бушуют на редкость смешанные чувства — от осторожного любопытства до легкой настороженности. Кто там мог явиться столь внезапно и требовать встречи лично со мной?
— Что ж… давайте посмотрим, кто это, — вздыхаю я, стараясь скрыть некоторую нервозность.
Тиарен с Льюисом поднимаются вслед за мной. В коридоре нас уже дожидается Оскар. Теперь, он выглядит ещё более напряжённо, чем когда заглядывал в кабинет. Его глаза чуть расширены, а губы сжаты в тонкую полоску.
— Он внизу, в холле, — шепотом поясняет повар, — Горгон рядом, готов вышвырнуть его вон, если вы скажете.
Сердце у меня бьётся так громко, будто пытается пробить брешь в рёбрах.
Я коротко киваю и направляюсь вниз. Каждый шаг по деревянной лестнице отдается тоскливым скрипом, от которого становится еще более не по себе, а по спине пробегают мурашки.
В холле действительно стоят двое: Горгон, держащий руку на рукояти меча, и ещё один человек, которого я поначалу принимаю за нищего. Его одежда похожа на лохмотья, а на лице свежий шрам, по диагонали пересекающий скулу и часть щеки. Шрам, как будто оставленный когтями какого-то дикого зверя.
Худощавые плечи неизвестного то и дело вздрагивают, как у человека, чья нервная система уже на грани. Его взгляд хаотично блуждает по особняку, губы плотно сомкнуты, но — самое главное — его лицо…
Я чувствую, как у меня внутри вспыхивает смутное воспоминание. Откуда-то я знаю этого человека, вот только не могу вспомнить. Такое ощущение, будто раньше он выглядел иначе.
При виде меня незнакомец порывается сделать шаг навстречу, но Горгон резко вскидывает руку как шлагбаум, резко останавливая незнакомца.
— Леди Айлин, — хмуро интересуется у меня Горгон, — Может, вышвырнуть этого человека отсюда? Уж больно подозрительный тип, возможно даже опасный.
Взгляд незнакомца мечется между мной и Горгоном. Он сглатывает, а лицо дёргается от страха.
— Нет, умоляю! — выпаливает он, обращаясь уже прямо ко мне. — Леди Айлин, я… я должен поговорить с вами! Это очень важно!
— Может быть, вы для начала представитесь? — делаю я строгое лицо, складывая руки на груди.
— Да, простите… меня зовут… Гаррет Торн и я… — слышится дрогнувший ответ.
Стоит только ему назвать себя, как внутри меня что-то щёлкает, и я буквально проваливаюсь в свои воспоминания.
Точно!
— Вы второй претендент на место старосты! — восклицаю я, неволей оборвав его на полуслове.
Вот почему его лицо мне показалось знакомым. Правда раньше у него не было этого огромного шрама, из-за которого Гаррет выглядит как совершенно другой человек. Тоже самое насчет одежды — раньше он был больше похож на представительного мужчину.
Гаррет явно рад, что его узнали, хотя радость эта больше похожа на горькую ухмылку. И выглядит он так, будто эти пару секунд узнавания — единственное, что его успокаивает.
— Да… все так… хотя, наверно, правильнее будет сказать, бывший претендент, — пытается усмехнуться он, но выходит натянуто. — Кое-кто сделал всё возможное, чтобы я не просто проиграл выборы, но и вынужден был бежать, а потом и скрываться, спасая свою жизнь.
— Леди Айлин, вы знакомы с этим человеком? — вскидывает бровь Горгон.
— Скорее просто знаю его, — качаю головой я, — Поэтому, пока будь рядом, хорошо?
А потом снова обращаюсь к Гаррету, чувствуя как от его слов у меня внутри снова что-то сжимается в
