проверяя на прочность, хотел спросить, правильно ли догадался, но Веткин папа успел раньше.
– Бесполезно, – произнес, отведя взгляд в сторону. – Мы уже все пробовали. И кладку разбить или разобрать, и решетку раскачать и выломать. Может, за долгий срок чего бы и получилось, но быстро… нет.
Глеб вроде бы разочаровался, что его затея провалилась, но зато загорелся в другом.
– Вы тоже думаете, что там дальше проход? – поинтересовался, с особым вниманием ожидая не просто ответа, а именно согласия, однако Веткин папа помотал головой.
– Не знаю. Ничего не знаю. – Вздохнул. – Но на что только не понадеешься в таком положении. – Затем осведомился: – А вы хоть кому-нибудь сказали, что сюда пошли?
– Ветка же в курсе, – напомнил Толик.
– А еще Аленка, – добавил Андрюшка. – И Нина.
– А взрослые? Нет? – опять подключилась к разговору Веткина мама, но ей ответили не мальчишки, а собственный муж, безошибочно определив:
– Тайком сбежали и не велели никому говорить? И ваши подружки, конечно, будут молчать, как истинные заговорщики.
– Утром после подъема в любом случае хватятся, – с легким вызовом заявил Глеб.
– Утром, – критично повторил за ним Веткин папа.
– Но это ведь хорошо, – вмешалась Веткина мама, заключила весьма воодушевленно: – Пусть хотя бы утром. До него ведь не так уж и долго осталось.
Вот именно. Если они не вернутся до утра, девчонки сразу поймут, что-то тут неладно, и тогда уже не будут молчать, расскажут тем же вожатым, куда мальчишки отправились и зачем. В лагере поднимут тревогу, наверняка и милицию вызовут. А значит, даже если нельзя выбраться самим, можно просто дождаться помощи. Она ведь определенно появится.
Но гораздо раньше появился Веткин дядя Кармий. Заходить в бункер он не стал, остановился в дверях, увидел мальчишек, выругался, выдохнул раздосадованно и зло:
– Только этого не хватало. – Развернулся к стоящему у него за спиной лысому. – А они-то как здесь оказались?
– Да мы и не спрашивали, – равнодушно откликнулся тот, пожав плечами. – Какая разница, раз уже вляпались? И не отпускать же, чтобы тут же кого-нибудь привели.
Лысый попятился, выбрался наружу, и дяде Кармию ничего не оставалось, кроме как двинуть за ним следом. Правда, далеко уходить они не стали, остановились сразу за порогом, растворившись в ночной темноте, но двери не закрыли, ничуть не заботясь о том, что почти каждое сказанное ими слово долетало до тех, кто находился внутри.
Глава 32
– Ты слышал? – произнес лысый. – Девчонку, говорят, нашли. Кто-то из местных, деревенских. И теперь вроде как собираются лес прочесывать.
Дядя Кармий опять выругался, предъявил негодующе:
– Что у тебя за люди, Маркел? Раньше времени трупами отметились. Еще и не одним. Ладно мужик такой был, что решили, это его свои же, деревенские, уделали. Потом бабам вокруг пальца себя обвести позволили, так что упустили малолетнюю пигалицу. И опять тело нормально припрятать не смогли.
Но собеседник пропустил его высказывание мимо ушей, будто и не делал паузы, продолжил:
– Валить пора, пока реально никто еще не сунулся или нас здесь не увидел. Так что давай решай, что с этими делать.
– А что делать? – переспросил дядя Кармий.
С ответом он не спешил, молчал какое-то время, будто и правда решал, сомневался, искал подходящий выход. Неизвестно, как остальные, а Толик подумал, сейчас дядя Кармий скажет: «Да просто уходим. А эти пусть остаются. Запрем их, никуда не денутся». И прозвучавшие дальше фразы как будто подтвердили его мысли.
– Маркел, ты же сам сказал, отпускать нельзя. Ни мальчишек, ни тем более братца с женой. Обязательно же обо всем расскажут. Хотя, может, и будут молчать, если хорошенько припугнуть.
Или Толик слишком хотел верить, что даже в плохих людях найдется хорошее, что они сумеют вовремя остановиться, не перейдут через край. Поэтому даже последующие слова его не особо разубедили.
– Но стоит ли рисковать? Бумаги подписаны задним числом, то есть еще до исчезновения. Так что события не связать. А у меня нет мотивов их убирать. Да еще обоих. Тем более я сейчас вроде как на другом конце страны. По крайней мере, все так считают. Да и когда еще их тут найдут. К тому же Костик тоже сам виноват. Я ведь пытался договориться по-хорошему, но братец решил в принципиального поиграть. – С каждой репликой дядя Кармий распалялся все сильнее. – Чистоплюй сраный! Всю жизнь из себя что-то корчил. А как в начальство выбился, вообще стало не подойти. Еще и родители до сих пор носом тычут: «Вон, смотри, Костик. Бери пример с Костика».
Но собеседник вместо того, чтобы посочувствовать или хотя бы поддакнуть, опять безучастно бросил:
– Да мне вообще похрен, что там у вас. Кто платит, тот музыку и заказывает. Хошь – танцы-шманцы, хошь – траурный марш. Как скажешь. Только не хотелось бы ствол лишний раз светить.
– И что ты тогда предлагаешь? – озадачился дядя Кармий, а лысый беззаботно заявил:
– Да способы всегда найдутся.
– Вот же мрази, – не удержавшись, сквозь зубы процедил Веткин папа и уже от отчаяния вцепился в решетку, затряс ее яростно. – Сволочи! Хотя бы детей отпустите! Слышите?!
Конечно, слышали. Но намеренно не обращали внимания.
Минут через пять с огромной охапкой хвороста появился тот самый амбал, который не так давно, затаившись в темноте, поджидал мальчишек в бункере. Бросил ветки на пол, вышел, потом вернулся с новой охапкой, а на третий раз уже с канистрой, на ходу отвинчивая крышку.
– Да что ж вы за нелюди такие! – выкрикнул Веткин папа, а остальные просто молча наблюдали, не желая верить в происходящее.
Это ведь только фашисты во время войны так поступали – сгоняли людей в один дом, обливали горючим и поджигали. Или средневековые инквизиторы, уничтожая неугодных в пламени костров. Неужели и сейчас такое возможно? И не с кем-то другим, а с ними.
Резкий запах бензина разлился по бункеру, ударил в ноздри. Андрюшка даже закашлялся.
Опустошив канистру, амбал удалился, так и не обронив ни слова и даже не посмотрев в сторону пленников, и больше не вернулся. Зато в дверном проеме опять возник дядя Кармий.
Проходить дальше он и сейчас не стал – да и зачем ему топтаться по засыпанному хворостом и залитому бензином полу? – окинул тесное мрачное помещение взглядом.
– Кармий, подумай! – прильнув к решетке, воскликнул Веткин папа. – Не делай этого. Ты ведь уже получил, чего хотел. Я тебе клянусь, что никогда ни словом никому не обмолвлюсь о случившемся. Мы все поклянемся. Даже можешь меня здесь оставить. Хорошо. Только отпусти Люсю и мальчишек. Кармий, пожалуйста!
Но
