не по сторонам, а на друзей. А те подошли к бункеру, остановились перед входом.
– Надо было у девчонок какие-нибудь заколки попросить, – запоздало додумался Глеб. – Или что там? Вроде же с их помощью замки открывают. Вдруг бы и у нас получилось.
Толик придвинулся вплотную к двери, хотел прижать к ней ладони, как в прошлый раз, чтобы проверить, ощутит ли опять вибрирующий гул. Но не стал, интуиция вмешалась.
Он еще осознать до конца не успел, а та уже отметила: сейчас дверь примыкала к стене вроде бы не так плотно, как раньше. И сразу подсказала, что делать, а Толик ее послушал и попытался подцепить металлический край.
Зазор действительно оказался немного шире, и кончики пальцев в него протиснулись достаточно, чтобы хватило усилий надавить и убедиться: дверь не заперта, а просто туго сдвигается. Но если поднапрячься, ее можно открыть.
– Как это? – растерянно выдохнул Толик. – Почему?
Облегчения он не почувствовал, наоборот, встревожился.
– Думаешь, там уже никого нет? Потому уехали и не закрыли? – озвучил его опасения Глеб.
Ведь тогда выходило, что все напрасно. Других доказательств преступления не существовало, и теперь не помочь ни Ветке, ни ее родителям.
Их же вряд ли просто так взяли и отпустили. Или перевезли в другое место, или… убили.
Глава 30
Особо раздумывать Глеб и Толик не стали, в четыре руки уцепились за край и все-таки выцарапали дверь из проема. Приоткрыли, но не увидели ровным счетом ничего, кроме второй двери, которую от наружной отделял узкий темный тамбур.
Правда, та на вид показалась не металлической, а обычной, почти как в квартирах, но тоже весьма пострадавшей от времени, облупившейся, чуть покореженной. И, возможно, именно эта вторая была заперта. Но через нее с теми, кто находился внутри, связаться еще проще.
Мальчишки оглянулись на Андрюшку, показали ему знаками, что собираются идти дальше. На лащилинской физиономии предсказуемо возникло обеспокоенно-критичное выражение: а нужно ли, а не слишком ли рискованно? Но Андрюшка был бы не Андрюшкой, если бы обошлось без этого.
Глеб поводил туда-сюда указательным пальцем, напоминая, что вообще-то Лащилину полагалось не на друзей пялиться, а смотреть по сторонам. А Толик, не дожидаясь, первым проскользнул в тамбур.
Вторая дверь имела металлическую ручку-скобу. Толик ухватился за нее, потянул на себя, проверяя, и, ощутив, что дверь пусть и с трудом, но поддалась, опять встревоженно констатировал:
– Похоже, и тут не заперто.
Однако на этот раз они не стали строить предположений. И раздумывать не стали.
– Открывай! – скомандовал Глеб, но Толик уже и без его слов вцепился в ручку второй рукой, дернул с силой.
Дверь поддавалась неохотно. Она или разбухла от сырости, или ее слегка перекосило. Мало того что плотно засела в проеме, еще и нижним краем упиралась в настил из досок, проложенных поперек тамбура поверх плотно утрамбованного земляного пола. Но Толик все равно справился, распахнул хоть и не на всю ширь, но достаточно, чтобы пройти без труда.
Открывшееся нутро бункера дохнуло в лицо запахом сырости, затхлости и чем-то неприятно-кисловатым. А еще в нем царил почти непроглядный мрак.
Снаружи ведь тоже уже порядком стемнело, да и вход располагался в глубине бетонной арки. Поэтому свету и днем было бы непросто проникнуть через мрачный тамбур и двери, распахнутые не настежь. Что уж говорить про сейчас.
Зато мальчишки услышали отчетливые шорохи и, кажется, вздохи. Глеб вытащил из кармана фонарик, включил, выставив прямо перед собой, и едва не отшатнулся, когда электрический луч неожиданно выхватил из мрака лицо.
Нет, никакое не инопланетное, а самое обычное, человеческое, в обрамлении растрепанных темных волос. Женское. Только изможденное, слишком бледное и почему-то перечеркнутое узкими продольными линиями.
Мальчишки даже не сразу догадались, что это прутья металлической решетки, вроде той, которая бывает в тюрьме или в большой звериной клетке. А женщина зажмурилась от ударившего в глаза света, еще и прикрылась от него ладонью, но все равно подалась вперед, свободной рукой вцепилась в решетку и резко выдохнула хрипловатым осевшим голосом:
– Бегите!
Но мальчишки не успели ни осознать, что происходило, ни последовать приказу, ни вообще хоть как-то среагировать. Слишком много всего случилось дальше, чего они никак не могли предвидеть.
Под потолком бункера мигнула и включилась лампочка, а прямо перед ними внезапно выросла другая фигура. Тоже человеческая и весьма внушительная – высокого крупного мужчины, который прицельно глянул сверху вниз, скривил уголок рта и сипло произнес:
– Что, шкеты, решили в гости зайти? А невежливо без приглашения. Не знали? И неужели ни разу не слышали, как любопытной Варваре на базаре нос оторвали?
Он вскинул руку, будто действительно собрался ухватить кого-нибудь из незваных визитеров за нос. Глеб, скорее машинально, ударил по ней, а бандит, не сдерживаясь, отвесил ему тяжелую затрещину, угодив нижним краем ладони прямиком в ухо.
Глеб покачнулся, оглушенный, Толик с яростным криком ринулся вперед, невзирая на то, что силы неравны. Хотя насколько на самом деле, он и предположить не мог.
В бункер ввалились еще двое бандитов. Те, что совсем недавно укатили на легковушке, – лысый курильщик и его товарищ. А с тремя взрослыми мужчинами Толик и Глеб справиться ну никак бы не смогли.
Зато те с ними справились: скрутили, заломили за спину руки, зажали локтями шеи и держали, ожидая, когда пленники перестанут сопротивляться и угомонятся. Но мальчишки легко сдаваться не собирались.
Даже умело зафиксированные, словно в тисках, в крепких, привыкших к подобным действиям руках они пытались вырваться, требовали отпустить, огрызались, лягались. Их подстегивала еще и жгучая обида, что позволили так легко себя провести.
Наверное, бандиты все-таки заметили, как они самоуверенно, не прячась, топали по колее, вот и устроили представление с липовым отъездом. Но в действительности не уехали далеко, а только создали видимость.
Дождались, когда ребята глупыми мышками сами заберутся в приготовленную ловушку, и – бац! – захлопнули ее с лязгом и треском. Даже надежда на оставшегося на стреме Андрюшку, на то, что ему удалось скрыться – не просто сбежать, а за помощью, – рассыпалась в прах, когда в бункере появился еще один бандит.
Потому что он пришел не просто так, а приволок нового пленника. Тащил его, правой рукой обхватив поперек тела, а левой сжимая оттянутый ворот футболки. Тот с силой давил Андрюшке на горло и мешал нормально дышать. Лащилин хрипел, кашлял, таращил глаза, но тоже, насколько мог, продолжал дергаться и извиваться.
– А ну, тихо! – внезапно рявкнул лысый.
Его сердитый окрик заполнил бункер звуком, отозвался эхом, ударил по ушам.
