настоящей едой вместо того, чего хочет: Эйми. Однако лунный лучик должна понять, что его нельзя принуждать или соблазнять делать то, что хочет, даже если он тоже этого хочет. Он почти забыл обещания и клятвы, когда она сосала ему.
«Неужели я сумасшедший, чтобы отказать женщине, которая падает на колени и доставляет мне такое удовольствие?»
В этот момент мир, ад, вся вселенная вращались вокруг Эйми. Если бы она спросила его прямо в тот момент, он, возможно, уступил бы её требованиям. Даже сейчас, когда она сердито смотрела на него, отчасти он хотел дать ей то, что она желает.
«Она — моё всё».
Однако сделать ее центром своей вселенной означает защитить её, иногда от самого себя.
Пока ситуация с семьёй не разрешится, он не может позволить ей сделать что-то непоправимое, например, заявить на него права. Точно так же, как не может позволить ей пойти с ним на вечеринку сегодня.
«Я и так уже подверг её достаточной опасности».
Он больше ни во что её не втянет. Когда она вернулась в ванную, чтобы окатить себя холодной водой — потому он жестокий ублюдок, которому следует оторвать яйца, — он смешал часть предположительно подправленной наркотиками пищи со свежей. Поскольку он не уверен, что подмешано, а что нет, он поменял чай со льдом, который стоял в первой тележке, и тарелки с фруктами.
Когда Эйми вышла из спальни, он уже ел неиспорченную порцию. Он проигнорировал её пристальный взгляд. Труднее игнорировать то, что она сидела напротив в одном халате. Не помогало и то, что теперь он точно знал, что скрывается под ним. Её тело аппетитнее филе миньона, политого маслом, которое он сейчас смаковал.
— Не могу поверить, что на этот раз меня бросили ради еды, — проворчала она.
— Я должен поддерживать силы, — поддразнил он.
— Ты подлый.
— Бедный, лунный лучик. Давай поцелую, и всё пройдёт.
— Давай.
— Позже. Если миссия увенчается успехом.
Ложная надежда для обоих, потому что, даже если он спасёт свою сестру, всё равно останется Мерсером.
— Ты ужасно недалёкий, — заметила она между укусами.
— Я учусь контролировать мысли. Может пригодиться сегодня.
— Я уже говорила, что у нас особая связь, которая позволяет мне читать тебя.
— И этого я не понимаю. Как получилось, что мы связаны, если ты не заявила на меня права? — Очевидно, связь полностью сформировалась, как только они обменялись укусами. Примитивный метод, но это его не удивило. Обмен кольцами и другими безделушками происходит из человеческих традиций.
Она пожала плечами.
— Не знаю, почему мы с тобой уже связаны. Возможно, это судьба. Слышала, что такое случается с некоторыми супружескими парами, но не часто. Никто не знает, почему это происходит с одними парами, а не с другими. У меня есть нечто подобное с близняшкой, хотя мы не слышим друг друга так ясно. С другими членами моей Септы я могу испытывать сильные эмоции, если нахожусь достаточно близко, но с тобой… будто мы соединились.
— Странно.
С одной стороны, он наслаждался связью между ними. Он ощущал ей эмоции, когда она теряла бдительность.
Невероятный опыт, когда она отсосала ему, но вне секса… он не мог спрятаться.
«Во мне так много тьмы, которую я не хочу ей показывать».
— Боишься, что я узнаю все твои секреты? — поддразнила она.
— Ты уже их знаешь.
За исключением того, что он продолжал отрицать.
«Думаю, я влюблен в неё».
Сама мысль об этом приводила в ужас. Он любил свою семью, и это использовали против него. Он не смог защитить их. Чёрт возьми, он даже не смог спасти себя. Любовь к Эйми пугала до чёртиков, это означает, что должен сделать всё возможное, чтобы обезопасить её, даже если придётся пожертвовать собой. Вот почему он закрыл свои мысли, почему не впустил её. Если бы она знала, что он задумал, вероятно, оторвала бы ему член.
Она опустила глаза. Моргнула. Кивнула. И прищурилась.
— Что ты со мной сделал? — невнятно спросила она.
— Защищаю своё сокровище.
— Придур… — Она резко подалась вперёд, и он поймал её прежде, чем она упала лицом в пол.
Он зарылся лицом в её волосы и прошептал:
— Прости. Но я должен сделать это один.
Брэнд отнёс её в спальню и уложил на кровать.
Она выглядела такой умиротворенной во сне. Но, боже, будет ли она злиться, когда проснётся? Он планировал быть далеко, когда действие наркотиков закончится, и она взбесится. Только он надеялся, что она будет спать до тех пор, пока он не спасёт сестру, или, зная Эйми, прибудет, готовая выпотрошить его. Одежда, которую она заказала, прибыла через несколько минут после того, как Брэнд уложил её. Посыльный, молодой парень, пробормотавший «спасибо», когда Брэнд сунул ему двадцатку, положил на диван две сумки с одеждой. Сотрудник отеля также доставил две коробки с обувью и сумку с нижним бельём известной марки. Ничего, кроме самого лучшего для его лунного лучика. Всё сидело идеально, даже нижнее бельё. Он не мог удержаться, чтобы не помахать маленькими кружевными стрингами, которые Эйми заказала себе, и на мгновение сжал их в кулаке.
Как бы ему хотелось снять их с неё.
«Не отвлекайся».
Он отбросил кружевное ткань и закончил собираться.
Не успел он облачиться в смокинг, впервые, поскольку пропустил выпускной в средней школе, как в номере зазвонил телефон, сообщая, что машина прибыла. Вновь посмотрев на себя, чтобы убедиться, что выглядит презентабельно, он поморщился отражению, не узнавая себя. Не только потому, что увидел своё человеческое лицо, хотя старше и стройнее, чем помнил, но и потому, что не мог не видеть себя иначе: выше, прямее, увереннее, чем помнил. Он винил Эйми. Она взяла сломленного и почти готового сдаться мужчину и увидела в нём что-то, что расцвело в её присутствии. Это называется гордостью. Он больше не реагировал и не позволял кому-то контролировать себя. Брэндон сам по
