себе в грёбаном смокинге и в туфлях. Эйми определённо была занята, пока он принимал душ. Он планировал быть более занятым, пока она будет спать.
Прежде чем уйти, он проверил Эйми в последний раз, подоткнув одеяло и убедившись, что подушка лежит ровно. Брэнд нежно поцеловал её в губы. Она никак не отреагировала. Он ничего не чувствовал через их связь, её наркотический сон делал его инертным.
— Прощай, лунный лучик.
Когда она проснётся, он исчезнет из её жизни. Уходя, он не оглянулся. Не мог, иначе мог бы передумать.
Когда он вошёл в вестибюль, портье указал на машину у входа, которая приехала, чтобы отвезти его на вечеринку. Только это не обычная машина. Нет, не для его лунного лучика. Она заказала чёртов лимузин с водителем. Он вздохнул. Брэнд и так чувствовал себя не в своей тарелке с ней. Когда он вышел из отеля, водитель, одетый в чёрный костюм со шляпой, наклонил голову и придержал заднюю пассажирскую дверь. Он попытался отказаться. Очевидно, это не вариант.
— Политика компании, сэр, — заявил водитель. — Все клиенты должны сидеть сзади.
Не имея выбора, самозванец Брэнд в новом наряде сидел на заднем сиденье лимузина, чувствуя себя совершенно не в своей тарелке. Нет ничего плохого в том, чтобы хорошо одеваться. Красивые, чистые джинсы и рубашка на пуговицах. А вот смокинг сдавливал и душил. Водитель, очевидно, знал, куда ехать, и Брэнду пришлось сидеть, сложа руки и ждать, когда его доставят к дьяволу. У него было время обдумать план действий.
Его план включал в себя появление у входной двери и наглое проникновение внутрь.
«У кого сейчас самые большие яйца, дядя?»
Однако дерзкая гордость не должна заменять интеллект. Должен ли он прибегнуть к уловке? Придётся. У него есть за что бороться. Брэндон может зайти незаметно и, возможно, выйти тем же путём. С другой стороны, с чего ему прятаться? После всего, что сделал Тео, разве не очередь Брэндона выйти в свет? Больше не нужно прятаться. Внешне он уже не монстр. Внутри кипела холодная ярость и жажда мести. Хрустеть его костями. Раздавить. Пусть его дядя попробует поиграть в свои игры с Брэндоном напрямую. Он разберётся с ним. Эйми и её семья права, когда заявила, что на таком публичном мероприятии, дядя Тео будет вести себя наилучшим образом. Публика будет наблюдать и, как обычно в наш век навязчивых средств массовой информации, будет судить. Если Брэнд покажется, его дядя никак его не сможет остановить его, не вызвав вопросов.
«Ничто не помешает мне увидеться и поговорить со своей сестрой».
Если они решат уехать вместе, что может сделать дядя Тео? Ничего, не устраивая сцен.
Говоря о сцене, Брэнд чуть не закричал, как девчонка, когда на светофоре открылась пассажирская дверь, и седовласая женщина села рядом с ним. Машина рванула с места, когда он разинул рот. Наконец, ему удалось произнести:
— Тётя Вайда?
Кто ещё надел бы бальное платье цвета фуксии с бахромой?
— Я, в плоти, мальчик мой. Не смотри так удивлённо. Ты же не думал всерьёз, что мы позволим тебе одному войти в логово этого волка?
— Почему бы и нет? Я не член семьи.
Она отвесила ему подзатыльник и цокнула языком.
— Ты с моей племянницей, и через неё ты семья.
— Я не с ней.
Получив ещё один подзатыльник.
— Идиот. К счастью для тебя, у меня есть кое-что, что может вылечить твою болезнь.
— Какую болезнь?
— От идиотизма. Я знаю, что ты сделал, и должна сказать, что восхищаюсь тем, что ты нашёл свои яйца, и не только потому, что они стальные. — Она посмотрела на него так, что ему захотелось надеть ещё несколько слоев одежды. — Ты довольно интересный парень. Жаль, что долго не проживешь. Накачать наркотиками мою племянницу. — Тётя усмехнулась. — Она заставит тебя заплатить за это.
— Я сделал это, ради её защиты.
— На её взгляд это всё иначе.
Он ждал, что Эйми разозлится. Но это не помешало ему сделать то, что должен был.
— Что ты здесь делаешь?
— Ушла вскоре после встречи с тобой. Мой экстрасенс…
— Ты следуешь советам экстрасенса?
Презрение, возможно, немного уменьшилось.
— Заговоришь со мной ещё раз таким тоном, и поймешь, почему я не милая сестра.
— Ты имеешь в виду, что среди вас есть одна симпатичная? — с лёгким сарказмом произнёс он.
— Неблагодарный, и это после всей той работы, что я проделала. Как думаешь, кто позаботился о лимузине и прочем? В наши дни нельзя доверять тем, кто не семья. Всегда все делают что-то со скрытыми мотивами.
— И какой у тебя мотив?
— Прославить семью, конечно. Немного веселья, может быть, немного хаоса, тоже хорошо. Хотя я буду отрицать, если Зара спросит.
Легкомысленный ответ вызвал раздражение.
— Это не игра.
— Всё в жизни — игра. Лучше тебе усвоить это сейчас. Особенно с учётом того, что ты — одна из фигур.
— Приятно сознавать, что от меня есть польза в качестве пешки.
— Перестань унижать себя. Это раздражает. Даже ты, своей тупой головой, должен понять, что стала главным игроком, или собираешься продолжать отрицать события, которые разворачиваются вокруг тебя?
— Я не просил этого. Я жертва науки. Ничего больше. Я не дракон.
Очередной подзатыльник не застал его врасплох, но подготовка всё равно не унимала боль.
— Какого хрена?
— Следи за языком, — отрезала тётя. — Там, куда мы направляемся, люди будут слушать, и не выкажут тебе никакого уважения или поддержки, если покажешься захолустным деревенским нытиком с комплексом горе — это я.
— Но я деревенщина из захолустья. Что касается остального… нытье казалось лучше, чем поддаваться ярости и неистовству. Бесчинствовать веселее. Иногда что-то ломается.
— Манеры — остаются манерами. Богатство не имеет к этому никакого отношения. Ты действительно думаешь, что все, кого
