Читаем без скачивания Барон Аминин и смерть в маскараде - Василий Загорский

Младая любит Дездемона,

Как месяц любит ночи мглу?

Затем, что ветру и орлу

И сердцу девы нет закона.

Анна Тимофеевна, которая сама когда-то была влюблена в Пушкина, знала об этом лучше кого бы то ни было. Единственное, о чем беспокоилась она сейчас, – чтобы связь эта не стала известной мужу ее, Афанасию Ивановичу, опасаясь, что он с его пламенным нравом натворит бед.

К несчастью, влюбленные были недостаточно осторожны, и скоро Настенька сделалась брюхата. Мать хотела отправить ее подальше от Петербурга, но та воспротивилась. Может быть, она, как свойственно юной барышне, верила, что поэт рано или поздно оставит Гончарову и женится на ней. Конечно, развод в Российской империи – дело нелегкое, но Пушкин, которому покровительствует сам император, наверняка способен преодолеть сопротивление Святейшего синода и добиться расторжения брака. Так, во всяком случае, думала Анастасия.

К несчастью, Пушкин ничего такого не думал, разводиться с женой не спешил и наверняка ничего подобного Настеньке не обещал. Однако влюбленные барышни склонны витать в облаках и предаваться самым фантастическим грезам.

Тем временем Измалков-старший узнал о связи Пушкина и дочери. Поскольку единственное, что есть у обедневших дворянских родов, это честь, он пришел в ярость и потребовал у Настеньки отчета. Та призналась, что не только любит Пушкина, но и ждет от него ребенка. Измалков, вспыльчивый, как порох, решил, что поэт хочет посмеяться над бедным семейством. Он посчитал обесчещенной не только дочь свою, но и весь род Измалковых, совершенно потерял голову и тут же отправился требовать у Пушкина удовлетворения.

Пушкина дома не было, его домочадцы не пустили взбешенного родителя даже на порог, доведя его состояние до полубезумного. Узнав, что Пушкин на маскараде у Фикельмонов, Измалков отправился прямо туда. Голова его пылала от двойного оскорбления, он думал только о том, как бы уничтожить врага. Афанасий Иванович действовал как сомнамбула, ничего не осознавая вокруг, охваченный одной только мыслью о мести.

Придя к Фикельмонам, он взял в обеденной зале нож и отправился туда, где танцевали гости. Некоторое время он разыскивал Пушкина и наконец увидел танцующего кавалера, одетого арапом. Сердце подсказало ему, что это и есть его обидчик. Измалков-старший бросился к нему и ударил ножом. К несчастью, Пушкин был не один, он танцевал с Анной Тимофеевной. Увидев мужа с ножом, та пыталась вмешаться, но так неудачно, что удар пришелся прямо в нее. Увидев, что он натворил, Измалков прямо там, на балу, и помешался.

– Так ли обстояло дело? – спросил надворный советник, во время своей речи не спускавший глаз с бледного лица Георгия Афанасьевича.

Тот прикусил губу и стал, кажется, еще бледнее.

– И так, и не так, – наконец вымолвил он. – Я не думаю, что все это случайность. Отец не просто так взял нож, его подтолкнули к убийству.

– Вот как? – нахмурился Аминин. – Что же, кто-то хотел, чтобы он убил вашу мать?

– Нет. Кто-то хотел, чтобы он убил Пушкина. – И, помедлив, добавил: – И Настеньку тоже.

Надворный советник и помощник его вновь переглянулись.

– И кто же этот изувер?

Вместо ответа Измалков закрыл лицо руками и молчал, наверное, с полминуты.

– Вы боитесь отвечать? – спросил Аминин как можно мягче.

– Да, я боюсь, – кивнул Георгий Афанасьевич. – Боюсь, но должен. Чтобы спасти себя, Настю и ее ребенка. И еще Пушкина.

– В таком случае говорите, – велел Феликс Васильевич. – Говорите без страха: ни единое слово, сказанное вами, не выйдет за пределы этих стен.

Измалков лишь слабо улыбнулся. Да, он знает, что господин Аминин – благородный человек и не будет играть жизнями ни в чем не повинных людей…

– Ну же? – перебил его Аминин.

Побуждаемый надворным советником, Измалков рассказал очень странную историю. По его словам выходило, что есть некие страшные люди, тайная организация, в которую Пушкин вступил, живя в Кишиневе во время своей южной ссылки. Называется эта организация масонской ложей «Овидий». Она, помимо прочего, планировала свержение государя императора, в те годы – Александра Первого. Потом, однако, Пушкин порвал с масонами. Он не считал их чем-то серьезным и даже со смехом рассказывал об их тайнах во время дружеских пирушек. За то, что поэт выдал секреты масонов, те обозлились на него и решили сжить со свету.

– Прошу прощения, – перебил его Аминин, – вы это серьезно говорите?

– Совершенно серьезно.

– А вам не кажется, что это какая-то водевильная история? Насколько я знаю, масоны давно не оказывают никакого влияния на русскую жизнь.

Георгий Афанасьевич только головой покачал. Нет-нет, за недолгое правление Павла Первого, который сам себя назначил великим магистром Мальтийского ордена, масоны взяли в России небывалую власть. Масонскими нитями оказалось проникнуто все русское общество. Ложа «Овидий», куда вступил когда-то Пушкин, подчинена Великой ложе «Астрея», которая объединяет десятки российских лож. Сама же ложа «Астрея» не подчинена никому, кроме великого капитула Феникса. Капитул этот учрежден в Санкт-Петербурге при участии иностранных гроссмейстеров разных масонских орденов.

– Насколько мне известно, ложа «Астрея» прекратила свое существование еще в 1822 году, то есть пятнадцать лет назад, – заметил надворный советник.

– Ложа – может быть, но не капитул, – возразил Измалков. – Капитул скрыт от всех, он воплощает собой самую тайную, высшую масонскую власть. Кроме того, от капитула Феникса нити ведут еще дальше, говорят, прямо на самый верх.

Тут, словно испугавшись, Георгий Афанасьевич умолк и со страхом глядел теперь на Аминина.

– Не хотите ли вы сказать, что государь император Николай Павлович… – начал было Аминин, но Георгий судорожно прервал его, заявив, что ничего такого сказать он не хочет.

– И напрасно, – заметил Терентий, – вы же сами говорили, что батюшка нынешнего государя был заправским масоном.

– Да, но старший брат Николая, Александр Благословенный, всякие тайные общества в России запретил, – возразил Аминин.

– Тем хуже они стали, – парировал Терентий. – Всем известно, что восставшие на Сенатской площади были масоны из самых злых.

– Тогда с чего бы его величеству привечать масонов? – пожал плечами Аминин.

Впрочем, он тут же осекся, потому что в голову ему пришла новая мысль.

Конечно, масон из Николая Первого никуда не годный, но не может ли быть такого, чтобы он сам или, скорее, его приближенные желали смерти Пушкину? Известно, что самодержец благоволит жене Пушкина Гончаровой: говорят, ее портрет хранится в медальоне, который носит на груди его величество. Можно представить, как бешеный и ревнивый нрав Пушкина досаждает императору. Так, может быть, приближенные решили освободить царя от такой докуки, как ревнивый муж? Не говоря уже о том, что Пушкин своим свободолюбием давно раздражает главу