Я должна была догадаться об этом по дочерям Живокости, но горе и то, что меня бросили, полностью уничтожили мою творческую натуру. Я не рисовала несколько месяцев, и это было как в первый раз в жизни. Тогда я была немного сломлена. Я еще не была уверена, что все трещины были заполнены, но дело шло к лучшему.
Я уже наполовину закончила рисовать, когда мое внимание привлек какой-то свистящий звук. Мы были в здании с Хади, когда Максимус и Лок отправились в тюрьму. Я все еще понятия не имела, где находятся камеры, и меньше всего ожидала увидеть пару орлов размером с дракона, пролетающих над нашими головами. Они плавно перешли на посадку в центре большого овального помещения. Джесса уже стояла на ногах, пригнувшись и сжимая в руке клинок. Она расслабилась только тогда, когда заметила Максимуса и Лока, стоявших к ней спиной.
Я тоже стояла. Каким-то образом мой волк на секунду взяла меня в руки и рывком поставила меня на ноги. У меня ненадолго заболела спина, пока я приспосабливалась к весу спереди. С каждым днем мой животик увеличивался вдвое. Возможно, я тоже вынашивала двойню. Или моей девочке было очень уютно в своей комнате с мягкой обивкой.
Лицо Максимуса просияло, когда он грациозно спрыгнул с огромной птицы. Было приятно видеть его с таким беззаботным выражением лица, с ямочками на щеках.
Чертовы ямочки. Джесса была права. Это было оружие.
Он шел своими обычными широкими шагами, добравшись до нас за считанные секунды.
— Надеюсь, никто из вас не боится летать на спине гигантских орлов, потому что вы должны увидеть эту тюрьму. Это гениально.
Джесса усмехнулась.
— Я была чертовым драконом. Ты не мог уже забыть. Старость скажется на тебе не лучшим образом, друг мой.
Он взъерошил ее волосы, прежде чем поцеловать в щеку.
— Я помню, детка. Не волнуйся, я знаю, что ты — опытный пилот.
Ах, значит, вопрос был адресован мне, и я действительно понятия не имела.
— Думаю, сейчас мы это выясним, — сказала я, выпрямляясь во весь рост. Я ничего не упускала, даже если был шанс, что от этого движения меня вырвет через край.
Максимус потянулся и взял меня за руку, инстинктивно прикоснувшись ко мне. Я была полностью поглощена своими инстинктами.
Я не сводила глаз с очаровательных птиц, пока мы подходили ближе. Джесса направилась к Локу. Он наклонился и с легкостью поднял ее. Максимус подвел меня к другому орлу и, не колеблясь, положил обе руки мне на талию и посадил на спину, прямо за этим маленьким коричневым кожаным седлом.
— Обычно тебе приходится позволять орлу самому подойти к тебе, но сейчас он доверяет мне, так что, пока ты со мной, у нас все в порядке, — сказал он, запрыгивая мне за спину и устраиваясь рядом.
Было приятно осознавать, что птица не собирается нападать на меня в ближайшее время. Максимус крепко обнял меня, и все остальные мысли улетучились. Он нежно погладил мой живот, а затем потянулся вперед и сжал своей большой ладонью петлю крепления седла.
— Держись, — тихо сказал он. Затем Лок резко свистнул, и орел расправил крылья. От резкой перемены положения у меня в животе все перевернулось. Орел был быстр, он бежал на двух ногах, пока не достиг края горы, и, ни секунды не колеблясь, спрыгнул прямо со склона.
Я не могла сдержать крик, рвущийся изо рта. В течение многих секунд мой желудок дико бурлил, прежде чем, в конце концов, полет перешел от падения к скольжению, и я смогла несколько раз сглотнуть и не дать своему завтраку появиться вновь. Тогда красота окружающего мира заставила все внутри меня успокоиться. Я забыла о пытках, о последних нескольких месяцах страха и одиночества. Я забыла о своих глупых решениях и о своем горе от потери единственного парня, который когда-либо вызывал у меня интерес дольше, чем на несколько минут. В тот момент я больше не была Мишей Леброн, поврежденной и сломленной. Я была небесным созданием, и я была свободна.
Я подняла руки и закрыла глаза, когда ощущение парения охватило мое тело и проникло в душу.
— Ты выглядишь как одна из богов, — сказал Максим низким и напряженным голосом. — Свет окружает твое лицо, и от тебя исходит столько безмятежности.
Затем он опустил голову и уткнулся в пространство между моим плечом и шеей. Я почувствовала, как он глубоко вдохнул, словно вдыхая меня. Возможно, даже был слышен скрежет клыков, но не укус. Что несколько разочаровало.
Он поднял лицо, нежно касаясь губами моей щеки.
— Тебе нужно открыть глаза, красавица. Синчин находится как раз за этим изгибом горы.
Я слегка подвинулась, чтобы увидеть, как его бездонные карие глаза мерцают в ответ на мой взгляд. Его лицо было так близко, что мне ничего не стоило наклониться вперед и прижаться губами к его губам. Дерзкая ухмылка на его лице говорила сама за себя. Он знал, что я хочу поцеловать его.
Черт возьми, почему Компассы были такими неотразимыми?
Орел начал махать крыльями сильнее, увеличивая ухабистость полета, и это отвлекло меня настолько, что я отвернулась и сосредоточилась на горе. Она была почти так же захватывающа, как и мужчина позади меня.
Мне понравилось смотреть на Синчин с этого ракурса. Мы поднялись на вершину с помощью лифта, волшебным образом встроенного в центр горы, но сама гора была шириной в сотни миль, и повсюду были большие рытвины и выбоины. Там были огромные скалы из голого камня, другие поросли травой и полевыми цветами, как те, что мы получили ранее от людей. Повсюду были разбросаны мелкие животные, горные козлы и другие млекопитающие, которые кормились и лазали по скалам.
Когда орел обогнул склон, я поняла, что эта часть горы представляет собой почти прямую стену, идущую вверх и вниз. Остальная часть была спроектирована в форме обычной сужающейся к верху пирамиды и постепенно переходящей в самую большую часть внизу. Но не здесь, здесь все было совершенно вертикально и гладко, никаких опор для рук или чего-то еще.
Вот тогда — то я и увидела их, прямо на вершине — разбросанные тюремные камеры, встроенные в скалу. Они начинались прямо на вершине и шли рядами. Их были сотни.
Максимус начал объяснять мне и Джессе, которая сидела рядом с Локом.
— Здесь пятьсот камер, в каждой из которых находится по одному заключенному. Магические барьеры простираются примерно на шесть футов во все стороны от края скалы. Таким образом, они не смогут прикоснуться к самой горе, чтобы попытаться сбежать. Им пришлось бы прыгнуть, что некоторые заключенные и делают, но, по-видимому, гора не позволяет им уйти. Если они прыгнут, то исчезнут под землей, и их больше никогда не увидят. Никто не знает, что с ними происходит.
Так что тюремные камеры в буквальном смысле представляли собой квадратные отверстия размером десять на десять в склоне горы. В каждой из них, похоже, была кровать-тюфяк и небольшой туалет. Из каждого отверстия выходил мерцающий прозрачный купол, который, очевидно, и был тем барьером, о котором говорил Максимус, что означало, что суп мог выйти и встать прямо на… пустое место. Я могла видеть, как некоторые заключенные сидели прямо на краю ограждения, уставившись вдаль и свесив ноги в пропасть внизу.
Там была настоящая смесь рас супов. Некоторых я отсюда не могла различить, но другие явно принадлежали к контингенту полу-фейри.
— Как они добывают еду и принадлежности? — спросила Джесса.
Теперь Лок продолжил разговор.
— В основном все в этой тюрьме контролируется самой горой. Кто бы ни создал заклинание внутри этой гигантской скалы, он был могущественным магом, потому что со временем оно превратилась в разумное существо. Раз в день каменная стена в задней части каждой камеры открывается, позволяя заключенным выйти. С другой стороны находится большое помещение размером с футбольное поле. У заключенных есть время поесть, позаниматься в тренажерном зале и поработать над креативными продуктами. Мы разрешаем им брать краски в свои комнаты, потому что многие из них находят этот вид успокаивающим во время заключения.
