так и поняла: нет в мире большего счастья, чем смотреть в ясные очи своего чада. Наполнилось ее сердце гордостью и любовью. Изменилась Зимава, еще больше похорошела. В глазах появился особый блеск, какой может быть только у тех, кто испытал радость материнства.
Рос княжич умным да пригожим, ликом похожим на свою мать. С такими же ясными бездонными глазами, в которых с малых лет сверкали искры детского восторга и любопытства.
Приставила Зимава к своему сыну мамок да нянек, а после уж и Гладу велела за ним приглядывать да обучать воинскому делу. Растет Кудеяр не по дням, а по часам, князя с княгиней радует. Знамо дело – княжич!
Однако и камни-самоцветы княгиня тоже любила. Подолгу могла рассматривать и любоваться их непревзойденной красотой. Для этого с князем и Гладом в горы уезжала, по рудникам хаживала да места указывала, где копать.
– Ай да княгиня! – восхищался Арон. – Эк у нее ладно выходит, точно знает, где какой камень в горе укрыт.
Вот только невдомек ему было, что богатства эти – змеиного царя дар. Да и где уж ему знать-то? Ревностно оберегала Зимава свою тайну. Ни о книге, ни об уговоре со змеиным царем не рассказывала никому в целом свете. Хотя, право, кто поверит, что хворый и немощный старик оказался не кем иным, как властелином гор?
В те дни, когда князь с княгиней отправлялись на рудники, оставался княжич Кудеяр под надзором верной Нежданы.
– Неждана, пойдем на лужайку, – звал Кудеяр.
– Пойдем, княжич.
Кудеяр любил свою няньку. Любил с ней играть, а потом слушать ее милое ворчание, что он, неслух, бегает слишком быстро для ее уже немолодого возраста.
И вот однажды в один из таких дней отправились Кудеяр и Неждана в свое излюбленное место. День выдался солнечным. Кудеяр бегал по траве и, весело смеясь, ловил бабочек.
– Кудеяр, не так быстро, – причитала Неждана. – Вот расскажу отцу с матерью, так они тебя враз накажут.
– Не нужно, Неждана, не рассказывай, – делал испуганные глаза княжич. – Больше не буду.
– Ну что с тобой будешь делать! – восклицала нянька, и конфликт на этом, как обычно, улаживался.
Нарезвился Кудеяр, набегался, да и присели они с Нежданой отдохнуть. Нежный запах травы и цветов, витающий в воздухе, действовал умиротворяюще, и няньку на солнышке сморило. Ее веки закрылись, и она уснула.
И надо ж было так случиться, что Зимава и Арон вернулись раньше обычного. Пошли сына искать, но то, что увидели отец с матерью, повергло их в неописуемый ужас. Неждана спала, а княжич сидел рядом и с кем-то мирно беседовал. Присмотрелась Зимава, а рядом с ее сыном сидели… четыре змеи. Кудеяр что-то им говорил, а те, словно в знак согласия, качались из стороны в сторону и шипели. Арон выхватил меч и кинулся на защиту сына…
– Кудеяр! – закричала Зимава.
От ее крика Неждана проснулась, а змеи, увидев перепуганную княгиню, уползли в траву.
– Мама, – обрадовался княжич и бросился к ней в объятья, но Зимава была так разгневана, что первым делом поспешила отчитать няньку.
– Как ты посмела?! – кричала она. – Как ты посмела оставить княжича одного?!
У Нежданы из глаз брызнули слезы:
– Княгиня, я… простите…
Ей нечего было сказать в свое оправдание, ведь она не понимала, как уснула и как оставила Кудеяра без присмотра. Зато Зимава хорошо понимала. Она знала, что это снова проделки змеиного царя и ей с этим ничего не сделать. От осознания своего бессилия она еще пуще рассердилась. Ей сначала даже пришла мысль наказать верную Неждану кнутом, но она вовремя спохватилась:
– Ступай и не попадайся мне на глаза, покуда не позову.
Опустила Неждана голову и в слезах побрела к себе.
После того дня стала замечать княгиня, что княжич особый дар имеет. Откуда-то стали ведомы ему тайные знания о зверях и птицах, о змеях и рыбах, да о камнях-самоцветах. «Видно, еще один дар змеиного царя, – подумала Зимава, – к добру ли?»
Глава 9
Пришел час
Зимава помнила, что пещера змеиного царя находилась у водопада. Все эти годы она опасалась тех мест и стороной обходила, а тут ноги сами привели ее к запретному месту. Чуяла княгиня, что неспроста она снова здесь очутилась. Знать, змеиный царь опять крутит. Зимава наказала Гладу подождать ее возле придорожного камня, а сама дальше пошла.
Ничего не изменилось с той поры: бежит с горы водяной поток, гремит, грохочет и несет свои воды река, убегая куда-то вдаль. И так час за часом, день за днем, год за годом. И никто, и ничто в целом свете не сможет помешать этому. Так ли?
– Ну, здравствуй, Зимава.
Этот голос она бы узнала из тысячи. Вкрадчивый, приглушенный, но заставляющий беспрекословно повиноваться ему. Зимава оглянулась. Перед ней, опираясь на посох, стоял тот самый старик, который когда-то пришел к стенам замка князя Альмагира. Удивительно, но за эти годы он совсем не изменился: все та же одежда и босые изможденные ноги, все тот же тяжелый посох в руках и живой взгляд, проникающий в самые глубины человеческой души. Однако княгиня знала, что все это лишь колдовское наваждение. Сердце Зимавы замерло.
– Ты! Зачем?
Старик медленно приближался:
– Зачем звал тебя?
Зимава затрепетала: значит, неспроста и не по своей воле она очутилась здесь. Значит, снова колдовское наваждение взяло верх.
– Говори.
– Ты помнишь про уговор?
– Уговор?
Да, она помнила и про уговор, и про змея, а еще она помнила тот взгляд, который лишил ее воли и вынудил сказать да. Этот взгляд преследовал ее даже во снах, не позволяя забыть, что она навсегда связана с Великим Змеем. Так чего он хочет теперь, спустя пятнадцать лет?
– Пришло время отдать то, что принадлежит мне, – сказал старик.
– Отдать? – недоумевала Зимава. – Что нужно тебе, старик?
– Кудеяр…
Старик подошел ближе, его глаза сверкали тем же огнем, который так пугал Зимаву. Княгиня опешила: «Отдать свое единственное дитя какому-то старику, пусть и царю, на забаву? Не бывать этому!»
– В своем ли ты уме, старик? Кудеяр – мой сын. Он мой сын!
– Зимава, – опустил голову старик, – если ты не выполнишь мое условие, то Кудеяр навсегда покинет этот мир.
– О чем ты?
– Разве ты не видишь, что он особенный? Он не сможет больше жить среди людей. Отдай его мне, и он будет жить. Он станет царем подземного мира. Все сокровища моего царства будут принадлежать ему.
– Кудеяр – мой сын! Мой! – воскликнула она.
Зимава была в ужасе. Она
