придется арендовать все, начиная с одежды, поскольку наш Сучхан – единственный, кому придется начать с самых азов.
– Единственный?
– Да, единственный, – повторила жена. В ее голосе звучали горечь и раздражение.
Повисло молчание.
– В Корее он никогда не занимался верховой ездой, – наконец признал Тэчжу.
– В Корее ему достаточно было играть в гольф и хоккей, но здесь без верховой езды никак. Нельзя допустить, чтобы Сучхан оказался единственным, кто ею не занимается. Все это будет иметь значение, когда наступит время поступать в колледж. Кстати… Твой отец, случайно, не передумал насчет дома?
– Сколько вам не хватает? Накоплений у нас больше не осталось…
– Просто… Сучхан носит арендованную экипировку, в то время как другие дети уже обзавелись собственными лошадьми. Нам не нужно заходить так далеко, но мы должны хотя бы примерно соответствовать остальным. Мне стыдно одевать сына во взятую напрокат одежду. Пока я оправдываюсь тем, что его сшитая на заказ одежда еще не пришла, но скоро все всё поймут. У здешних мам совсем другой уровень, чем у мам в Тэчидоне. Некоторые даже привозят нянь из Кореи…
Тэчжу захотелось поскорее закончить разговор, пока он не затянулся. Он несколько раз постучал по столу, имитируя стук, и поспешно попрощался, сказав, что его ждет пациент. Потом открыл банковское приложение и проверил баланс, но выжать оттуда больше было нечего. Тэчжу пожалел, что не смог уговорить отца сдать дом. Если бы не неожиданный приступ… Сучхану бы жилось намного лучше, если бы они превратили родительский дом в какое-нибудь кафе.
Он давно отказался от мечты сделать в следующем году перерыв в работе и провести этот год с Сучханом – это бы означало отказаться от повышения и работать на ферме в Ориндже. Теперь об этом не может быть и речи – работа на ферме не покроет расходы на жизнь. Фраза «только наш Сучхан» неотступно эхом отдавалась в голове Тэчжу.
Телефон зазвонил снова. На этот раз звонила не жена, а коллега, открывший успешную клинику пластической хирургии в Апкучжоне. Он попросил поработать у него на выходных. Проводить операции в других клиниках, работая в университетской больнице, считалось нарушением контракта. Если это всплывет, ему грозит увольнение… Однако после слов «миллион вон за день работы» в голове предстал Сучхан верхом на гнедом скакуне. Если работать каждые выходные, то за месяц получится дополнительно восемь миллионов вон! Воображаемый Сучхан подмигнул. «Верно. Никто ничего не узнает. Кто увидит меня в операционной?» Тэчжу решил, что начнет в эти же выходные.
По дороге домой его била дрожь. При мысли о том, что Сучхан – единственный, у кого нет экипировки, у него пересыхало во рту, верный признак того, что, возможно, тяжелая работа на голодный желудок привели к простуде.
Он зашел в круглосуточный магазинчик у входа в свой комплекс и купил лекарство от простуды. Он горько усмехнулся при мысли о том, что у него, врача, дома нет даже самых необходимых лекарств. Какая ирония! Впрочем, без Сучхана держать дома лекарства было незачем. «Приму горячий душ и хорошенько высплюсь. А завтра как-нибудь доберусь до работы».
Стоило открыть входную дверь, как в лицо ударил сквозняк. От пола веяло холодом, и ноги тут же озябли. Тэчжу проверил бойлер. На дисплее мигали синие цифры. Тэчжу нажал кнопку питания на термостате, чтобы включить бойлер, но появилось сообщение: «Код ошибки 08». Тэчжу направился в ванную и попытался включить горячую воду, но текла только ледяная.
Он позвонил в управляющую компанию и узнал, что только за сегодня более тринадцати квартир сообщили об аналогичных неполадках, вызванных похолоданием. Ему сказали, что за ремонтом нужно обращаться непосредственно в бойлерную компанию. Поискав в интернете, Тэчжу нашел фирму, специализирующуюся на ремонте бойлеров, и вызвал мастера на ближайшее свободное число, но оно было только через неделю. «Черт… Где же мне жить до этого времени? Здесь так холодно, что даже спать невозможно…»
Можно поехать в родительский дом в Ённамдоне, но Тэчжу знал, что отец, который никогда не одобрял покупку дорогой квартиры в Каннаме, будет ворчать. Но другого выхода не было. Он позвонил, пока не стало совсем поздно.
– Что случилось? Почему ты звонишь в такой час?
– Слушай, пап… я тут…
– Не тяни, говори быстрее. Мне нужно вывести Чиндоля на прогулку.
– У меня дома сломался бойлер… возможно, мне придется пожить у тебя несколько дней…
– Ох уж эта дорогая квартира, – вздохнул отец и цокнул языком. – Приезжай скорее. Как вообще можно спать в этой ледяной коробке? До больницы отсюда все равно ближе. Главное, привези свою одежду.
С этими словами господин Чан закончил разговор.
«У меня нет сил даже на то, чтобы вести машину… Неужели мне придется выслушивать еще и отцовские придирки?» – вздохнул Тэчжу. Из его рта вырывались облачка пара. Он погрузил сумку в багажник и отправился в отчий дом. Передвигаться по Ённамдону оказалось непросто: был конец года, поэтому по узким улочкам, празднуя, гуляли компании или подвыпившие одиночки. Тэчжу ехал осторожно, беспокоясь о своем драгоценном порше, за который он еще не расплатился.
Через несколько переулков показались голубые ворота. Вот он, дом, в котором Тэчжу жил с самого детства и до тех пор, пока не женился. Но сейчас он почему-то казался таким незнакомым, неуютным, а порой даже неприятным. В свете фар показался отец, он держал на поводке Чиндоля и расхаживал взад-вперед.
– Даже в дорогущих квартирах бойлеры в холода ломаются одинаково. И зачем ты только рвался переехать в такое место… – заворчал отец себе под нос, едва переступив порог дома.
Тэчжу занес сумку в гостиную и вздохнул. В глаза бросилась благодарственная грамота за смелость и отвагу, аккуратно выставленная в шкафу. Тэчжу хотел было пожурить отца за то, что, несмотря на недавно перенесенную операцию, тот отправился ловить телефонного мошенника, но сдержался.
Отец указал на спальню:
– Остановишься там. Я предпочитаю спать в гостиной с Чиндолем.
– Хорошо.
Тэчжу безропотно подчинился. У него не было сил спорить. Лекарство от простуды начало действовать, отчего тело охватила слабость, а веки потяжелели. Побыстрее бы принять горячий душ и завалиться спать… Он некоторое время стоял в душе, наслаждаясь струями горячей воды, а потом наконец лег в кровать. В ту самую, на которой спали его отец и мать, Ким Гилье. Эта комната более тридцати лет служила спальней его родителям. Странное ощущение. Тэчжу попытался восстановить в памяти лицо матери, которое едва помнил, когда услышал доносящиеся сверху топот и смех. «Видимо, это семья, которая помогла папе, когда он потерял сознание. Что у них там за веселье…»
Каждый раз, когда он почти засыпал,
