отец.
– О, ты дома.
– Папа, где ты был? В новостях предупреждали о резком похолодании!
Отец, прихрамывая, добрался до дивана и сел. Чиндоль устроился рядом с ним.
– Я же говорил тебе сегодня утром, что собираюсь отнести в прачечную финиковый отвар…
– Ты повредил ногу?
– Просто принеси мне стакан воды, – устало вздохнув, ответил отец.
Тэчжу подошел к нему:
– Ты упал и ударился? Я же просил не выходить сегодня на улицу!
– Я не падал. У меня просто болит спина и лодыжки. Может, из-за холода, может, из-за небольшой прогулки. Не суетись ты так. Это ерунда.
– В такую погоду половина экстренных вызовов приходится на стариков, с которыми произошел несчастный случай!
– Я же сказал, что все хорошо! Успокойся. Я сам налью себе воды. Разговор окончен.
Недовольный своим сыном, который, казалось, стремился придираться несмотря на то, что не мог позаботиться о себе, господин Чан залпом выпил воду. Позади него послышался звук закрывающейся двери.
Тэчжу немного поворочался в кровати, устраиваясь поудобнее, после чего быстро заснул. То ли из-за грыжи межпозвоночного диска, которую Тэчжу заработал на втором году своей интернатуры, то ли по какой-то другой причине, он был особенно чувствителен к тому, на чем спит. Он перепробовал множество ортопедических матрасов, однако ни один из них не облегчил его состояние. Как ни странно, он давно не спал так хорошо, как на просевшем матрасе, которому было уже больше пятнадцати лет.
Поскуливая, Чиндоль поскребся во входную дверь.
– Чиндоль, хочешь выйти, да? Бедняга. Надо вывести тебя на прогулку…
Потирая разболевшееся накануне колено, господин Чан поднялся с дивана, когда Тэчжу вышел из спальни.
– Разве сегодня у тебя не выходной?
Накинув пальто и шарф, Тэчжу открыл дверцу холодильника.
– Я собираюсь ненадолго встретиться с коллегой.
– В такую рань?
– Да. Дома есть что-нибудь попить?
В холодильнике стояли только бутылки с финиковым отваром, черным, как травяной настой.
– Выпей финиковый отвар перед уходом. Только сначала подогрей. Поставь его в микроволновку ровно на двадцать секунд. Он утоляет голод и согревает желудок.
Господин Чан направился на кухню, и Тэчжу быстро закрыл дверцу холодильника.
– Я не ем финики. Пойду так. А ты отдыхай.
– Ты не любил финики с самого детства. Тебе уже почти сорок, а ты до сих пор их не ешь? Они сладкие и полезные.
В выходной день тонированный порше стремительно несся по прибрежной дороге. Наслаждаясь поездкой, Тэчжу с довольным выражением лица подпевал песне, льющейся из динамиков. За рулем в одиночестве он чувствовал себя полностью свободным от всего. Увидев указатель на мост Ханнам, Тэчжу включил правый поворотник и перестроился на другую полосу. Его подключенный к CarPlay телефон зазвонил. Это был Сучхан.
– Папа!
– Привет, Сучхан. Как тебе урок верховой езды?
– Было очень весело! Мою лошадь звали Зельда. В следующий раз я хочу снова покататься на Зельде, но говорят, что в следующий раз, скорее всего, мне дадут другую лошадь.
– Почему?
– Потому что Зельда – не моя лошадь. Где ты, пап?
– О, я… просто вышел ненадолго. Тебе нравится Зельда?
– Да, мы с Зельдой прекрасно ладим! Когда я впервые сел на Санни, она разволновалась и чуть не сбросила меня! Учитель сказал, что я мог бы умереть, если бы упал. После этого мне выдали Зельду. Зельда ласковая и послушная.
– Лошадь чуть тебя не сбросила?!
– Все хорошо, учитель сразу успокоил Санни, поэтому Сучхан не пострадал, – голос Сучхана сменился голосом жены. – Не волнуйся.
– Езда на лошадях может привести к серьезным травмам! Санни хорошо обучена?
– Ну… Зельду тренировали дольше, и занятия с ней стоят дороже. Мы выбрали Санни потому, что она самая дешевая. Никто и подумать не мог…
– А разница в цене большая?
– Около пятисот долларов…
– Значит, с этого момента Сучхан будет ездить на Зельде. Сучхан – единственный, у кого нет лошади. Подай заявку на покупку. Думаю, я смогу найти еще немного денег.
– Как? Неужели отец решил перестроить дом? Эти жильцы не прожили в нем и года.
– В любом случае впредь не подвергай Сучхана опасности и позаботься о том, чтобы он катался на Зельде.
* * *
На пути от станции «Синса» до станции «Апкучжон», казалось, собрались все южнокорейские клиники пластической хирургии и дерматологии: чуть ли не на каждом здании висело по четыре-пять вывесок. «Это место похоже на элегантное поле битвы. Конкуренция за клиентов должна быть очень жесткой».
Когда Тэчжу приехал по нужному адресу, к нему подошел парковщик – мужчина лет сорока пяти, который предложил припарковать за него машину. Тэчжу не любил, чтобы кто-то прикасался к рулю его порше и предпочитал парковаться самостоятельно. Он никогда не вызывал «трезвого водителя» и оставлял машину дома, если собирался выпить. Для него порше был все равно что второй сын.
Войдя в клинику, Тэчжу увидел сидящих на диване пациенток, которые пришли на операцию, чтобы увеличить грудь. Среди них были как молоденькие девушки, так и женщины средних лет. Администратор постучала в дверь, на которой было написано имя его коллеги.
– О, ты как раз вовремя!
– Здесь так много пациентов! Ты правильно сделал, что открыл собственную клинику.
– Зато теперь весь в долгах как в шелках. Придется еще долго вкалывать, чтобы начать получать прибыль. В наши дни недостаточно продаться в рабство, чтобы открыть клинику.
– А что еще нужно?
– Мне помогли родители и родственники жены.
– Завидую. Родители помогли тебе открыть свою клинику. А мой отец… Впрочем, не будем об этом, – сказал Тэчжу, качая головой.
Коллега передал ему карты двух пациенток: женщины за тридцать, переживавшей из-за того, что после грудного вскармливания у нее обвисла грудь, и двадцатилетней девушки, которая просто хотела увеличить размер. Никакой аллергии или побочных реакций на препараты, хорошее давление. Тэчжу чувствовал себя спокойно: эти операции проводились в косметических целях по желанию пациенток, они были не такими сложными, как операции по реконструкции груди, которые он проводил в университетской больнице. Теоретически он мог бы проводить больше операций и получать больше денег… В голове возник Сучхан верхом на Зельде, лошади с блестящей коричнево-золотистой шерстью, и в то же время Тэчжу вспомнил пункт трудового договора с университетской больницей, в котором говорилось, что он может быть уволен или подвергнут дисциплинарному взысканию за медицинскую практику в другом месте. Но в операционной, где Тэчжу будет в хирургическом халате и в маске, которые везде одинаковые, кто узнает, откуда он – из университетской больницы или из этой клиники? В тот день Тэчжу провел три операции и получил от своего коллеги конверт с деньгами. Наличные, с которых не придется платить налоги. Сердце у Тэчжу радостно запело.
– Завтра
