тебя проводят. Марков ждет. Иди, Артем. И помни, что бы он ни предложил, у тебя есть своя голова на плечах. Но не забывай, что второго такого предложения может и не быть.
Артем взял бумажку. На ней размашистым почерком был написан номер кабинета и подпись Егорова. Бумага была шершавой, дешевой, но сейчас она весила больше, чем любой документ из прошлой жизни.
— Я понял, Максим Дмитриевич. — Артем встал, расправил плечи. — Спасибо за доверие.
— Не подведи, — просто сказал Егоров, потянувшись к новой пачке сигарет. — Иди.
Артем вышел из кабинета, аккуратно прикрыв за собой тяжелую дверь. В коридоре было прохладно и пахло сыростью. Мимо пробежал какой-то боец с ящиком патронов, даже не взглянув на него.
Жизнь станции шла своим чередом. Откуда-то сбоку раздавался сдавленный плачь. А где-то вообще ругались из-за свободного места. Но для Артема этот шум теперь звучал иначе. Он стал фоном.
Парень посмотрел на бумажку в руке. Сердце станции. Место, где принимаются решения, от которых зависит, увидят ли они завтрашний день.
Артем глубоко вздохнул, загоняя волнение поглубже, и решительным шагом направился в сторону административного блока. Впереди была неизвестность, но стоять на месте он больше не мог.
Коридор, ведущий к административному сектору, не сильно отличался от остальной станции. Единственное, что здесь было меньше людей, чем в других помещениях. Зато тут было многократно больше напряжения.
Бетонные стены, выкрашенные когда-то в казенный зеленый цвет, теперь покрывали небольшие вереницы трещин. Которые в совокупности создавали причудливые узоры, похожие на карты неведомых материков.
Под ногами звенел каменный пол, а воздух был пропитан запахом озона от работающих где-то рядом генераторов и едва уловимым ароматом кофе. Привилегия, доступная сейчас немногим.
Артем шел быстро, сжимая в кармане клочок бумаги, который дал ему Егоров. Этот листок жег руку, словно раскаленный уголь. Потенциально он был пропуском в другую жизнь. Либо билетом в один конец. Пока что парень не решил, как к этому относиться.
Впереди, у поворота к посту охраны, мелькнула знакомая фигура. Артем сбавил шаг, щурясь в полумраке мигающих ламп.
— Алиса?
Девушка вздрогнула, словно ее окликнули из пустоты, и резко обернулась.
Она выглядела… прозрачной. Это было первое слово, которое пришло Артему в голову. Его сестра-близнец… живая, яркая, способная одной улыбкой разогнать тучи, теперь напоминала выцветшую фотографию.
Она шла со стороны административных помещений, прижимая к груди небольшую, потрепанную сумку.
— Артем… — выдохнула она, и в ее голосе Артем услышал ту самую нотку, от которой у него внутри все сжалось. Смесь облегчения и застарелого страха.
Он подошел к ней вплотную, взяв за плечи. Девушка казалась такой хрупкой под слоями одежды — свитер, поверх которого висела куртка с чужого плеча.
— Ты что здесь делала? — спросил парень, стараясь говорить мягко, но в голосе все равно проскользнула тревога. — Я думал, ты сейчас с мамой. Сама же знаешь, как ей после того случая с отцом…
Алиса отвела взгляд, уставившись на грязный пол.
— Я ходила… узнавать. Насчет ещё одной работы. — тихо произнесла она. — Не могу же все на тебя взваливать. — девушка прижала сумку к себе сильнее, уперевшись глазами в пол. — Мама же спала, я попросила нашу соседку присмотреть. Она, конечно, делает вид, что все нормально, улыбается когда я рядом. Но все равно, каждую ночь слышу, как она плачет, думая, что я сплю.
Алиса подняла глаза на брата, и Артем увидел в них блеск подступающих слез.
— Ещё хотела узнать в администрации… думала, может, удастся договориться на прием у психолога. Хотел отдать свои серёжки, которые Сашка дарил. — она судорожно сжала лямку сумки. — Но меня даже на порог не пустили. Сказали, что там строго по очереди, через прием в местной больнице.
Она не договорила, лишь зябко повела плечами, словно от холода. Артем почувствовал, как желваки на скулах напряглись до боли. Он догадывался, что и тут не всё так просто. Наверняка мог быть кто-то похожий на того же Полякова, чувствующих свою безнаказанность в этом новом, сломанном мире.
— Не ходи туда больше одна, — твердо сказал Артем. — Слышишь? Никогда. Если что-то нужно, то скажи мне.
— Тебе? — Алиса горько усмехнулась, и эта усмешка исказила ее лицо, сделав его совсем чужим и незнакомым. — А что ты сделаешь? Пойдешь драться? Тебя просто запрут в карцер. Или вышвырнут за периметр. Сам знаешь, мы здесь никто. Просто пыль. Просто еще одни рты, которые нужно кормить.
— Не говори так.
— А как говорить? — ее голос сорвался на шепот, полный отчаяния. — Папа… стал монстром. Вывел нас… а мы его предали. Мама сам знаешь. А мы просто сидим и смотрим. Ждем, когда…
Она замолчала, не в силах произнести страшное. Артем притянул ее к себе, крепко обняв. Она уткнулась ему в грудь, и молодой парень почувствовал, как ее трясет мелкой дрожью.
— Тише, Алиса, тише… — шептал он, гладя ее по волосам. — Поверь, я больше не позволю нам никого терять. Слышишь? Мы выберемся.
Они стояли так несколько мгновений, два осколка прежней жизни, прижавшиеся друг к другу посреди бетонного склепа. Мимо проходили люди. Бойцы с оружием, техники с инструментами, но никто не обращал на них внимания. Горе здесь было обыденностью.
Он отстранился, заглядывая ей в лицо.
— Послушай меня. — он говорил серьезно, глядя прямо в ее заплаканные глаза. — Я сейчас иду к Маркову.
Алиса замерла. Ее глаза расширились.
— К Маркову? К начальнику станции? Но… зачем? Ты что-то натворил?
— Нет. — он покачал головой, доставая из кармана мятый листок с номером кабинета. — Наоборот. Егоров направил. Собирают новую группу. Алиса смотрела на бумажку так, словно это был смертный приговор.
— Похоже на смертный приговор. — раздался упавший голос девушки.
— Я не знаю деталей, и не делал бы таких выводов. Но это шанс, Алиса. Шанс получить доступ к ресурсам. К нормальной медицине. К защите. Если я попаду в эту группу… Мы перестанем быть «пылью».
— Нет… — она вцепилась в его рукав, и ее пальцы были холодными, как лед. — Нет, Артем, не надо. Все же было нормально, когда ты просто ходил в патрули, но даже так, это было опасно! Мы потеряли Сашу… мы не знаем, что с ним, мы потеряли отца… Мама не выдержит.
Упоминание старшего брата резануло по сердцу.
Александр. Где он сейчас? Жив ли? Артем гнал от себя мысли о худшем, пытаясь верить, что брат, с его умением находить выход из любой ситуации, где-то там, пробивается к ним. Но Алиса… Алиса всегда чувствовала тоньше. И сейчас ее страх был почти осязаемым.
— Всё будет хорошо. Надо верить. — жестко
