Отец, в силу профессии, часто и увлеченно говорил об освоении других планет, которое, по его твердому мнению, станет уделом новых поколений.
Сейчас невольно вспоминались разговоры за завтраком, казавшиеся скучными и бессмысленными. В ту пору он совершенно не понимал, о чем толкует отец. Слова о технике будущего, ее эргономичности, простоте в эксплуатации казались откровенным бредом. Отец вообще любил рассказывать о работе, мечтать о будущем, которое, по мнению Ивана, относилось к категории воспаленного воображения родителей.
Ну, за каким фрайгом ему было вникать?
Теперь уже нечего горько и запоздало сожалеть. Никто не подойдет, не похлопает по плечу, ничего не подскажет.
Он тяжело вздохнул, глядя на упакованное оборудование, соображая, с чего начать.
* * *
Первые шаги – самые трудные. Нужно поверить в свои силы, в саму возможность выжить. На этот раз Стожаров не суетился, подошел к делу обстоятельно.
Как отыскать водяной лед? Есть ли среди оборудования убежища устройство для очистки воды и генерации кислорода? Правильно поставленные вопросы помогли достаточно быстро отыскать необходимые контейнеры. В одном из них он обнаружил несколько уже собранных, готовых к эксплуатации девайсов, важнейшим из которых был комплексный химический анализатор.
Вооружившись найденным прибором, он выбрался наружу.
Шар Юпитера по-прежнему царил над головой[9], заливая окрестности неярким светом. На фоне газового гиганта двигались яркие горошины спутников.
Иван направился к ближайшему скоплению припорошенных пылью ледовых глыб.
Страх перед бездной космического пространства не исчез, но острота чувств заметно притупилась. Он старался смотреть под ноги, не совершать резких движений. Рассудок постепенно свыкался с окружающей обстановкой.
Глыбы льда громоздились в тени скал, у стены кратера. Датчики скафандра тревожно попискивали, блок БСК[10] автоматически сканировал поверхность, выявляя скрытые трещины, составляя и записывая карту микрорельефа, отмечая опасные участки.
Чем же они опасны? Иван остановился, сравнивая показания приборов с реальной обстановкой. На предстоящем отрезке пути автоматика установила две ярко-красные метки, снабдив их непонятной надписью: «криовулканы».
Он никогда раньше не слышал подобного термина и не особо понимал его значение, но игнорировать предупреждение было глупо.
Неожиданно из широкой покрытой наледью трещины высоко вверх ударила мутная струя какого-то вещества. Холодное извержение длилось секунд тридцать, не больше, а затем Иван стал свидетелем необычайно красивого и одновременно зловещего явления: над кратером, искрясь в отраженном свете, разрасталось облако кристаллических частиц. Газ и жидкость, вырвавшиеся под давлением из жерла криовулкана, превратились в хлопья снега и частицы льда, медленно оседающие на поверхность.
«Зловещая красота», – мысленно повторил он, ожидая нового извержения.
Нет, криовулкан, похоже, угомонился. Искрящиеся частицы еще кружили над головой, когда Стожаров возобновил путь, теперь уже безоговорочно внимая предупреждениям навигационной системы, обходя крупные трещины, которыми изобиловало дно кратера.
Добыть лед оказалось непросто. Сначала пришлось брать керны из каждой глыбы, затем сравнивать результаты экспресс-анализа, которые, как назло, не удовлетворяли требованиям по химическому составу. Водяной лед вообще-то изобиловал в округе, кроме него, скалы обрамлял иней, но система поиска настаивала на взятии все новых и новых проб.
Усталость сказывалась все сильнее, но возвращаться в спасательный модуль с пустыми руками Иван категорически не хотел.
Наконец анализ очередного керна привел к искомому результату. Внушительный по размерам, скрывающийся под толстым слоем реголита нарост отвечал всем требованиям. Найденный водяной лед почти не содержал вредных примесей, зато в его состав входил молекулярный кислород. При температуре в минус сто семьдесят градусов по шкале Цельсия он был вморожен в лед без образования пузырьков.
Отколов два массивных куска, Иван разбил их на более мелкие осколки, загрузил ими пустой контейнер и направился назад.
* * *
К вечеру он совершенно выбился из сил. Лед пришлось оставить снаружи, для его безопасной утилизации требовалось собрать специальное устройство, над которым он провозился еще несколько часов.
Наконец, все было готово к испытанию. Иван вновь облачился в скафандр, вышел наружу и через специальный клапан затолкал подходящие по размеру куски льда в приемный бункер.
Вернувшись в модуль, он некоторое время медлил, не решаясь разгерметизировать шлем, но датчики показывали пригодный для дыхания состав атмосферы.
В сумраке сегмента жизнеобеспечения ярко сияли изумрудные искры индикации, внутри собранного им устройства шли процессы переработки льда. В прозрачный кулер уже начала поступать очищенная питьевая вода, в две другие емкости, выполненные в виде баллонов, сейчас под давлением закачивались водород и кислород.
От чрезмерной, нечеловеческой усталости резко кружилась голова. Сил вообще не осталось. Он с трудом освободился от экипировки, вдоволь напился воды из аварийного запаса, пошатываясь, добрел до койки и мгновенно уснул, едва сомкнув глаза.
Миллионы микроскопических датчиков двигались в пространстве, окружая Ганимед незримой паутиной локальной Сети.
Часть из них фиксировала все происходящее в границах кратера, некоторые, подчиняясь дистанционным командам, повсюду сопровождали Ивана, передавая данные о том, как случайно выживший человек бестолково тратит драгоценные ресурсы неприкосновенного запаса. Первые пять дней отрешенный сторонний наблюдатель не проявлял особого интереса к обреченной букашке.
Ничтожество – в определении, данном человеку, не звучало презрения, скорее констатация факта и немой вопрос: способны ли люди на нечто большее? Сумеет ли выжить этот характерный представитель рода человеческого или глупо, бездарно погибнет, имея в своем распоряжении все необходимое?
Ближайшие дни покажут, проскользнула в искусственном рассудке холодная, созерцательная мысль.
Он не собирался вмешиваться в ход событий.
* * *
Обеспечив себя запасами воды и кислорода, Иван всерьез задумался о пропитании.
Подсчитав имеющиеся в наличии запасы, Стожаров пришел к неутешительному выводу: даже если собрать НЗ со всех сбитых «Игл», то пищевых таблеток хватит от силы на год, но, вспоминая слова капитана Подегро, он прекрасно понимал: корабли корпоративного флота прибудут сюда через пару лет, не раньше.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
