есть гордость и Лайон, думаю, прекрасно об этом знает, иначе бы я не бросила Клинта.
Пока размышляла, виновник моих дум нашел меня сам. Он явился с таким же набором, как и у меня, – кофе и круассаны – помятый и взъерошенный. Видимо, только встал и немного виновато спросил, указывая на соседний стул:
– Можно?
Я неопределенно кивнула и снова уставилась на дымку над водой. Все слова выветрились из головы, и сердце бухало в ушах. Если еще несколько минут назад я была полна решимости, то сейчас упрямо молчала. Сам пришел, сам сел рядом, пусть сам и говорит. От собственной нелогичности было неуютно, и я злилась. Только не могла понять, на себя или на него.
– Я за тебя переживал вчера… – признался Лайон спустя несколько минут томительного молчания.
– Ты меня игнорировал, – бросила я обиженно. Не хотела. Но слова вырвались сами.
– На то были свои причины.
– Не сомневаюсь. – Я хмыкнула. – Конечно, у тебя были причины, сегодня, как понимаю, они исчезли. Как удобно!
– Нет, – признался Лайон и сжал зубы. Я видела, как напряглись его скулы.
– Ну тогда продолжай молчать дальше.
Я пожала плечами и поднялась, намереваясь пройти мимо. Утро перестало казаться чудесным, и аппетит пропал. Но когда я проходила мимо, Лайон поймал меня за руку и потянул на себя.
– Останься, нам надо поговорить. Я хочу объяснить свое поведение.
– Похвально. А если я не хочу слушать? – Боги, что я несу? Сама же хотела все выяснить, но живущая внутри меня капризная засранка не желала быть разумной, и Лайон это понял. Хмыкнул и покачал головой.
– И все же, тебе придется меня выслушать. Ну, Трисс… пожалуйста.
Я замерла, подумала и потом кивнула.
– Хорошо. Пойдем, прогуляемся. Я у моря была, только когда мы Моренуса убивали.
Лайон согласился и попытался взять меня за руку, но я ускользнула. Не хотела создавать иллюзию, будто уже простила его еще до того, как услышала объяснения. Это не так. Мне не хотелось зависеть от его настроения. Хочу – игнорирую, хочу – делаю вид, словно мы пара. Я никогда не любила таких игр. Мне нужно, чтобы все было четко и понятно. Все эти эмоциональные качели не для меня.
До берега мы шли молча, словно опасались, что кто-то может нас подслушать. У воды я сняла босоножки и, придерживая длинный подол платья, побрела по кромке волн, оставляя следы на мокром песке и чувствуя, как белые барашки с шипением разбиваются о босые ступни.
Несмотря на то что тут было довольно много народа, они нам не мешали. Шум прибоя словно отгораживал нас от гуляющих туристов и заглушал голоса.
– Что ты хотел сказать? – спустя томительные минуты молчания спросила я. Лайон сам настоял на разговоре, но не пытался его начинать. Даже сейчас, после прямого вопроса не спешил отвечать.
– Ты мне нравишься, – признался парень, подхватив маленький камушек, и забросил его далеко в море, чтобы посмотреть, как он оставляет за собой круги. – Мне редко кто-либо нравится…
Сердце начало стучать часто-часто, а к щекам прилила кровь. Я с трудом пыталась сохранить здравомыслие и не кинуться Лайону на шею. После признания мотивы и поведение парня не стало более понятным.
– А с чем связано твое вчерашнее поведение? – осторожно уточнила, сосредоточившись на песке под ногами. Если буду смотреть на Лайона, точно сдамся. Он слишком красив.
– Я ветреный. Безалаберный, несерьезный…
– И? – Я все же вскинула на него глаза и наткнулась на четко-очерченный профиль. Прямой нос, упрямый подбородок. – Если считаешь, что открыл для меня великую тайну, то спешу огорчить, я об этом догадалась еще несколько лет назад, когда впервые приехала к Клинту. Мы с ним тогда только начали встречаться, и ты съехал приветствовать меня по перилам лестнице в холле дома его родителей в одном полотенце! Ты понимаешь, что я тогда чуть не умерла от смущения!
– Я уже тогда поразил своей неземной красотой? – Парень поиграл бровями, и я вопреки разуму, тихо хмыкнула в кулак. Даже на серьезную тему, разговаривать серьезно с ним не получалось.
Еще как впечатлил. Даже снился потом пару раз, но я списала все на шок. Правда, я ни за что в этом не признаюсь Лайону. Ему я сказала другое:
– Смеешься? Я была влюблена в Клинта, смущена и не знала, как это пережить. Зажмурилась почти сразу же. Даже разглядеть толком не успела. И при следующей встрече не узнала, – это, конечно, было ложью, но если признаюсь, что рассмотрела даже больше, чем нужно, и потом узнавала Лайона издалека и бесилась по этому поводу, сгорю от стыда.
– О! Что зажмурилась, я помню до сих пор, – хрипло заметил он, не подозревая о моих мыслях. Голос ласкал. От него по позвоночнику пробежало тепло, а Лайон остановился и внимательно посмотрел на мои губы. «Сейчас поцелует», – мелькнуло в голове и я, пока не поздно, разорвала дистанцию.
– Нет, Лайон. Разговор.
– Ты права.
Он снова стал серьезным, закусил губу и отвернулся.
– Ты удачно упомянула Клинта. Как бы мы ни хотели, но не можем игнорировать его наличие. Он любит тебя и вчера говорил со мной. Просил оставить тебя в покое, потому что я слишком ветренен, а тебе нужно стабильное будущее и надежный парень рядом.
– Как Клинт? – хохотнула я и покачала головой. На душе стало горько. – Не верю, что ты покорно послушался брата.
– Не покорно… просто Клин привел аргументы. Понимаешь. Он действительно любит тебя и хочет сделать счастливой. Ну, в меру своих сил и понимания о счастье, серьезно настроен – свадьба, дети, совместный быт, а я…
– А что ты? – холодно спросила я, начиная злиться. Я не ждала от Лайона предложения любви до гроба. Мы еще толком не знали друг друга, но меня вывело из себя то, что он обсуждал меня с Клинтом, свое отношение ко мне, отношение ко мне Клинта, но не обсуждал то же самое со мной. Хотя это моя жизнь и, прежде всего, мой выбор, а не их.
– А я не знаю! – Лайон нервно взлохматил свои, и так лежащие в беспорядке волосы. – А вдруг я сейчас схожу от тебя с ума, а через год или два, а может быть пять лет, я передумаю? Я подведу и тебя, и его.
– Ты идиот? – совершенно искренне поинтересовалась я. – А кто тебе сказал, что я хочу серьезных отношений, свадьбу и детей? Вот с Клинтом передумала, кто сказал, что ты не разонравишься мне через какое-то время? И почему ты толкаешь меня к Клинту? По принципу, как
