Ближе к окраине – школа, огромное приземистое здание, рядом бейсбольная площадка, огороженная металлической сеткой. За ней поле для игры в «сокер». Европейский футбол с каждым годом завоевывает все больше поклонников, несколько телевизионных каналов транслируют лучшие игры здешних студенческих команд, грандов европейского и латиноамериканского футбола. В школе учится Ида, дочь Винсента от первого брака, которая после развода осталась с отцом. Она отличница, в свободное время занимается бегом.
– Я сказал Иде: дружи, с кем хочешь, – говорит Винсент. – Можешь дружить даже с черным парнем. Я не буду этому препятствовать, хотя такая дружба мне не по душе. Да, в этом отношении я либерал. Но есть одно условие: это будет только дружба, не более того. Если ты перейдешь черту, за которой дружба кончается и начинается нечто другое… Ну, тогда ты мне больше не дочь.
– Не слишком круто? – спросила Рита.
– В самый раз, – Винс нахмурился. – Я не хочу, чтобы Ида принесла в подоле черного ребенка. Господи, когда я об этом говорю, у меня повышается давление.
– Почему такое отношение к черным? – спрашивает Рита.
– Они бездельники. Государство дает им пособия, на которых они сидят всю жизнь. Не работают. И не хотят работать. Я вкалываю по десять часов, плачу налоги, государство берет мои деньги и отдает их черным бездельникам. Зачем делать из людей иждивенцев?
– У вас в городе черных совсем не видно, – говорит Рита. – Поэтому у Иды просто нет такой возможности, дружить с черным парнем.
– Черные живут в соседних городах и поселках. С ними можно познакомиться по интернету, да мало ли… Короче, я дочь предупредил. А там пусть сама решает, как ей жить. А у нас черных, действительно, редко встретишь. В свое время мы с ними потолковали по душам. Дали понять, что в нашем городе им делать нечего. Лучше всего собраться и уехать подальше. Они послушались. Теперь только три черных семьи на весь город осталось. Ждут отдельного приглашения.
Мы проезжаем по дальней окраине, дома здесь весьма скромные, не то, что в центре. Одноэтажные, без летних веранд и гаражей. На пороге одного из таких домиков сидит черный мужчина лет сорока пяти. Он смотрит в небо, в глазах пустота и тоска. Кажется, он слышал наш разговор и теперь думает только о том, чтобы поскорее продать свою недвижимость, собрать чемодан и двинуть отсюда куда-нибудь подальше.
* * *
По иронии судьбы на следующий день в туристическом кемпинге мы встретились с еще одним мужчиной по имени Пол, который черных, мягко говоря, недолюбливал. Ему далеко за шестьдесят, но выглядит моложе, спортивный, подтянутый. Работает монтажником промышленных холодильников в небольшой фирме где-то под Хьюстоном, штат Техас.
Мы поболтали с ним вечером у костра, а с утра он попросил нас подвезти его до ближайшей закусочной и обратно: жена будет спать в трейлере до полудня, такая уж у нее привычка, хорошо отсыпаться в отпуске. Собственно, и отпуск невелик – всего неделя.
Во время завтрака Пол достал бумажник, показал фотографии детей, уже взрослых самостоятельных людей. Дочь – домохозяйка, женщина, склонная к полноте с простым открытым лицом, мать троих детей, замужем за инженером, живет в Санта Фе, штат Нью-Мексико. Сын Ричард – офицер в частях специального назначения. Пол показывает фото молодого мужчины в гражданской одежде. Крепкое сложение, мужественное лицо, а улыбка какая-то робкая, юношеская. Ричард – так называемый «зеленый берет», инструктор по рукопашному бою. Последние годы живет и работает годы в Северной Каролине, знаменитом Форте Брэг, где из вчерашних мальчишек делают настоящих солдат.
Я как-то был в тех местах, на пару дней останавливался в Шарлотте, прекрасном городе рядом с океаном. В глазах рябило от солдатских и офицерских мундиров и, иногда казалось, что курортников меньше, чем спецназовцев. В одном из романов я коротко описал местный аэропорт, где волею судеб оказался мой лирический герой – московский адвокат Дмитрий Радченко. Вот это короткое описание.
«Кажется, треть пассажиров, находившихся в аэропорту, служили в Форте Брэг и носили летнюю форму. Солдаты как на подбор были атлетически сложенными парнями, с которыми никому не захочется мериться силой. Радченко от нечего делать стал выглядывать старших офицеров в возрасте от сорока до пятидесяти. И отметил про себя, что мужские фигуры, пожалуй, можно назвать безупречными. Кажется, в них нет ни единой унции жира, не видно толстых задниц, а грудь заметно шире живота. Радченко перебрал в памяти знакомых офицеров из России, вздохнул и с грустью подумал, что у его друзей с пропорциями тела все обстоит хуже, значительно хуже. С точностью до наоборот».
* * *
Наш новый знакомый производил приятное впечатление обстоятельного вдумчивого человека, доброго отца и мужа. Но вот в закусочную вошли десять чисто одетых мужчин в одинаковых майках, тяжелых башмаках и джинсах. Это были рабочие, занятые на строительстве ближайшего коттеджного поселка.
– Смотри-ка, все парни – белые, – сказала Рита. – Странно. Почему нет черных?
– Ничего странного, – улыбнулся Пол. – Строительство – это очень трудная ответственная работа. Строитель должен головой думать, а не другим местом. Должен много чего знать. Новые технологии, новые материалы. Он должен разбираться в сантехнике, электрике, кондиционировании, марках бетона. Разве можно доверить такую работу черному парню? Он вам вместо окна поставит дверь, вместо двери окно. Нет, это работа для белых. Исключительно.
– Вы что-то имеете против черных? – спросила Рита.
– Все, что я имел, уже высказал, – Пол улыбается по-доброму, немного меланхолично. – Это было в Детройте в 1968 году, когда черные начали настоящий бунт. Убивали белых, грабили и поджигали магазины. Подняли мятеж против власти.
– Господи, – Рита разрумянилась. – Так страшно?
– Это был настоящий ад, – точно вам говорю, – кивает Пол. – Я тогда служил снайпером в национальной гвардии. Кстати, она подчиняется властям штата, а не президенту. Как и полиция, которая тоже подчиняется местным властям, а не Вашингтону. У нашего президента мало полномочий – и это хорошо. Поменьше будет вмешиваться в дела отдельных штатов. Так вот, в город ввели национальную гвардию. Снайперов расставили на крышах высотных зданий. И мы показали, на что способны. Это была хорошая охота. Очень хорошая. Мы быстро поставили черномазых на место. А сейчас… У них слишком много свободы. Свободы, которую оплачиваем мы, белые люди.
Мы довезли нашего знакомого до кемпинга и отправились дальше, но на душе после встречи с ним надолго остался темный мутный осадок.
