«Самый настоящий дурак».
Несмотря на ветер, Кейс работал обнаженным до пояса. Он снова взялся за лопату и возобновил работу. Стальное лезвие натыкалось то на песок, то на камни размером от мелкой гальки до громадных валунов.
"Я мог бы поймать себе нескольких мустангов, – подумал он. – Здесь встречаются великолепные образцы.
Сверчок выполнял бы функции племенного жеребца, а если приобрести нескольких породистых кобыл в Калифорнии или Виргинии, то можно развести великолепное стадо".
Его мысли прервал какой-то скрежет – похоже, в его сторону тянули что-то очень тяжелое. Кейс выпрямился и посмотрел вперед.
– Проклятие, Сара! – заорал он. – Я тебе уже говорил, чтобы ты такие тяжести оставляла для меня!
– Ты бы только видел… что я там оставила, – задыхаясь, сказала Сара.
Несмотря на пронизывающий ветер и иней на северной стороне скал, на Саре были лишь брюки и рубашка из оленьей кожи, да еще тонкая сорочка под рубашкой. Брюки ее были "изрядно исцарапаны и испачканы землей.
Ее жакет висел на невысоком кустике в ста ярдах отсюда, возле первой ямы, выкопанной Кейсом в этом каньоне. Над жакетом торчала ее шляпа. Если посмотреть на эту картину под некоторым углом, то куст настолько походил на ссутулившегося человека, что Кейс уже дважды невольно хватался за револьвер.
Но даже и сейчас, доподлинно зная, что это такое, Кейс вздрогнул, когда снова увидел злосчастный куст.
Протащив еще несколько ярдов бревно, Сара наконец бросила его. С минуту она тяжело дышала, оценивающе глядя на кучу собранных дров.
– Здесь хватит дров для обеих вьючных лошадей да еще и для моей маленькой кобылки, – сказала она.
– Шейки скорее вьючная, чем верховая лошадь. Она может так растрясти, что даже зубы повываливаются.
– А ты думаешь, за что она получила свою кличку?
Кейс тоже посмотрел на кучу дров и на то бревно, которое притащила Сара.
– Это бревно нужно было оставить мне, оно слишком тяжелое, – выговорил он Саре.
Впрочем, Сара на его слова никак не прореагировала.
Кейса это не удивило. За последние две недели он узнал, что для Сары вполне обычно игнорировать то, что она не желает обсуждать.
К разряду таких тем относились и отношения между мужчиной и женщиной.
«Может, мне следует повалить ее, сесть на нее верхом и заставить выслушать меня, – подумал Кейс. – Тогда я уж наверняка не буду переживать из-за того, что у нее такая грязная одежда».
В самом деле, ее одежда пропылилась не меньше, чем его собственная. Сара не выгребала камни из ям, которые копал Кейс, зато таскала нанесенный паводком лес.
Сара расправила спину, вздохнула и направилась к поперечной пиле, которую Ют «нашел» вместе с топором.
– Я сам распилю это бревно, – сказал Кейс.
– Ты копай. Я распилю то, что смогу.
Кейс сжал губы. Поистине Сара работала за двоих мужчин.
– Как насчет отдыха? – осторожно спросил он.
– А что насчет отдыха?
– Я устал.
Выражение лица у нее сразу же стало каким-то виноватым. Отложив пилу, она направилась к Кейсу.
– Ой, прости, я все забываю про твои раны, – проговорила она.
Кейс тоже забыл про них, да и не было причин об этом вспоминать. В глазах Сары отражалась тревога, когда она шла к нему. Ему нравилось выражение ее глаз, как и ее гибкая женственная походка, и легкое покачивание бедрами.
Ему нравилось в ней все.
Он помнил, какой она была на вкус и на ощупь тогда, на заре.
– Кейс, как ты себя чувствуешь?
Он снова посмотрел в красивые, подернутые легкой дымкой серые глаза и лишь тогда осознал, что Сара разговаривает с ним, в то время как его мысли были сосредоточены, совсем на другом:
– Бросай лопату, – приказала Сара. – Пора отдохнуть. Мы устроим небольшой завтрак. Ты садись здесь, под…
Визг пуль, отрикошетивших от скал, не дал Саре докончить фразу.
Кейс сгреб Сару и повалил на землю, в расщелину между двух скал, еще до того, как вернулось эхо.
– Мой дробовик… – начала она.
Кейс зажал ей рот рукой.
«Ну вот, опять я лежу лицом вниз, опять жую его пыльную перчатку, – подумала Сара. – Почему я вечно оказываюсь внизу?»
Однако на сей раз ситуация была совсем иной, и Сара вполне отдавала себе в том отчет. На сей раз тело Кейса служило ей щитом.
Они лежали не шевелясь, прислушиваясь к воцарившейся тишине.
Ветер донес топот подкованных лошадей, скачущих по каньону.
– Примерно в пятистах ярдах отсюда, – шепотом сказал Кейс. – Один мул. Возможно, еще одна лошадь. Пока не могу точно сказать.
– Моуди не подковывает своих мустангов, – пробормотала Сара.
Кейс мысленно представил себе нижнюю часть каньона. Они находились у истока нескольких сухих каньонов. Лост-Ривер был главным. Неподалеку отсюда наверху было несколько мест, подходящих для того, чтобы устроить засаду.
Никаких других звуков ветер больше не доносил. Однако стоило Саре попытаться заговорить, как Кейс снова зажал ей рот.
Она укусила его за основание большого пальца.
Легонько.
Кейса мгновенно бросило в жар.
Господи, подумал он. Ну и выбрала время для игр.
Сжав зубы, он заставил себя прислушиваться к отдаленным звукам, а не к легкому дыханию лежащей под ним женщины.
Кейс услышал то, что ему меньше всего хотелось услышать, – цокот копыт мустангов или мулов, спускающихся по крутому склону.
Он откатился в сторону.
– Оставайся здесь и не высовывайся, что бы ни случилось, – еле слышно сказал он.
– А ты куда? – так же тихо спросила Сара.
– За ружьем.
– А где оно?
– Вон под той скалой, – жестом показал Кейс.
– Я сползаю туда.
Тяжелая, сильная рука Кейса прижала ее правое бедро к земле.
– Какого черта!.. Что еще выдумаешь? – свирепым шепотом спросил он.
– То, что сказала… Я достану твое ружье.
– Лежи на месте!
– Моя нога не ранена, а твоя ранена, – возразила Сара.
Кейс бросил на нее убийственный взгляд.
– Лежи! – приказал он.
Сара сердито поджала губы, но осталась лежать на прежнем месте.
– Что бы ни случилось, не высовывайся! – повторил Кейс. – Тот, кто первый высунет голову, получит пулю между глаз. Терпение – это искусство.
– Я понимаю, – тихо ответила Сара. – Буду лежать и никуда не двинусь отсюда.
– Обещаешь?
– Да.
Сара почувствовала прикосновение холодного металла к правой руке. Она повернула голову – это был шестизарядный револьвер Кейса.
– Если увидишь что-то подозрительное, стреляй, – сказал Кейс. – Если цель дальше ста ярдов, имей в виду, что револьвер забирает чуть левее. Если больше двухсот ярдов, поверни дуло на дюйм правее. Если цель дальше – стрелять не стоит. Поняла?
Сара кивнула.
