– Отчасти так. Но у нее есть и другой опыт.
– Замужества?
Кейс вспомнил о Хантере и Элиссе и об их удивительной любви. Конечно, сам он никогда не сможет испытать ничего подобного…
– Любовь все меняет, – сказал он наконец.
– Угу, – буркнул Коннер, явно не считая аргумент убедительным.
– Это так! Когда женщина любит мужчину, она хочет его. Физически. Без подкупа, без угроз, без принуждения. Просто есть такое светлое чувство, от которого даже солнце светит ярче.
– Не видел ничего подобного.
– Я не видел Парижа, но это не значит, что он не существует.
– Ты хочешь сказать, что моя сестра любит тебя?
Этот прямой вопрос заставил Кейса поежиться, и он пожалел, что вообще затеял этот разговор.
– Ничего подобного я не говорил, – пробормотал он.
Кейс сделал еще один глубокий вдох и предпринял новую попытку кое-что объяснить Коннеру.
– Великое множество людей не подозревает, что существует такая любовь, которая заставляет солнце светить ярче, – начал он. – Но это не означает, что они не получают удовольствия от интимных отношений с человеком, который им нравится.
Некоторое время Коннер молча смотрел на Кейса. Затем слегка расслабился.
– Ты не насиловал Сару? – спросил он.
– Нет. И в следующий раз, когда ты хотя бы намекнешь на что-то подобное, я задам тебе хорошую взбучку.
Коннер неожиданно рассмеялся.
– Не сомневаюсь в этом, – согласился парнишка. – Извини, если оскорбил тебя. Я лишь хотел удостовериться, что Сару снова не изнасиловал мужчина.
– Ты был совсем малышом, когда она вышла замуж. Ты мог и не понять, что означают все эти… гм… стоны и аханья.
– Даже ребенок понимает разницу между похлопыванием и кулаком.
Кейс задумался, как бы поделикатнее сформулировать следующий вопрос, но так и не придумал ничего путного.
– А разве между Сарой и ее мужем не было нежности? – напрямик спросил он.
– Нежности?
– Ну там поцелуев, того, сего…
– Насколько я знаю, моя сестра получила первый поцелуй в ту ночь, когда возвращалась домой вместе с тобой.
– Господи Боже мой! – пробормотал Кейс. – И зачем же она вышла замуж за этого старого хре… впрочем, это не мое дело.
Лицо Коннера сразу посерьезнело, как если бы он в одно мгновение повзрослел.
– А как ты думаешь, почему моя сестра вышла за него замуж? – холодно спросил он.
– По необходимости.
– В самую точку. Ей еще не было и четырнадцати, а мне всего девять. Никто из наших родственников не спасся в наводнение. Мы голодали. Она откликнулась на объявление в газете.
– И вышла замуж за Хэла?
Коннер кивнул.
– С этим старым сукиным сыном не могла ужиться даже индианка.
– Как ты убил Хэла?
Этот неожиданно заданный вопрос застал Коннера врасплох. Он невольно огляделся по сторонам.
Рядом никого не было.
– Откуда ты знаешь? – спросил он.
– Я не знал этого до настоящего момента.
– Не говори об этом сестре. Я хочу, чтобы ты дал слово, – горячо попросил Коннер.
«Я должен хранить в секрете от Коннера то, что мне принадлежит половина ранчо, а теперь появляется второй секрет, который я должен хранить от Сары», – подумал Кейс.
– Ты уверен, что она об этом не знает? – спросил Кейс.
– Да.
– Как это случилось?
Коннер энергично рубанул рукой по воздуху.
– Какое это имеет значение? Главное, что он мертв.
– Дробовиком из засады? – предположил Кейс.
– Нет. Черт побери, я вовсе не собирался убивать этого старого выродка.
Кейс вопросительно приподнял бровь.
Глубоко вздохнув, Коннер нервно провел рукой по волосам, рывком надел шляпу и стал рассказывать.
– Накануне он гнался за Сарой. Это был тот редкий случай, когда он догнал…
Веки у Кейса вздрогнули один раз, затем второй… Ему было больно и неприятно думать о том, как сложились отношения между Сарой и жестоким стариком, с которым не пожелала жить даже несчастная индианка.
«Насколько я знаю, моя сестра получила первый поцелуй в ту ночь, когда возвращалась домой вместе с тобой».
– Он тогда был в страшном загуле, – сказал Коннер. – И все еще продолжал пить, когда утром выехал на поиски сокровищ. Я последовал за ним.
– Пешком?
– У Хэла лошадь была старая, как и он сам. К полудню я догнал его.
Кейс, прищурившись, наблюдал за парнишкой.
– Я сказал Хэлу, чтобы он перестал издеваться над моей сестрой, – продолжал Коннер. – Он ударил меня рукояткой револьвера. Это было яе первый раз, но уж точно – последний.
– Ты застрелил его?
– Мы стали бороться за револьвер, револьвер выстрелил, и Хэл упал!
Хотя Коннер старался говорить спокойным тоном, в его речи и глазах пробивался пережитый им ужас.
– Мне было очень не по себе, – глухо сказал он. – И стало совсем плохо, когда пришлось пристрелить мустанга, у которого была переломана нога.
– Сколько лет было тебе тогда?
– Двенадцать.
– Не самый легкий способ повзрослеть.
– Я повзрослел, когда мне было девять лет, – сказал Коннер. – После этого для меня единственным светлым пятном оставалась Сара.
– Как и ты для нее.
– Я и эта страна… А теперь еще и ты.
Кейс уклонился от замаскированного вопроса.
– А Ют и Лола? – спросил он.
– Это немного не то… В общем, мы живем дружно, и Ют готов отдать жизнь за Сару, но… – Коннер пожал плечами. – Сестра не переживает за них так, как за меня или за тебя.
– Я думаю, что твою шкуру она ценит гораздо выше, чем мою.
Поколебавшись, Коннер пожал плечами:
– Возможно.
Однако пристальный взгляд его зеленых глаз свидетельствовал о том, что он считает мнение Кейса ошибочным.
«Мне нужно было своевременно бежать», – сказал себе Кейс.
Но затем он подумал о стране, которая влечет его, и понял, что бежать он никак не мог. И ему стало понятно, что чувствует волк, попавший в капкан.
Бежать некуда.
Воевать можно только с самим собой.
Многие волки погибли оттого, что истекли кровью, когда пытались перегрызть лапу в отчаянной попытке освободиться.
Глава 14
Кейс оперся на лопату и с отвращением посмотрел на яму, которую он вырыл под красной столбовидной скалой. Она ничем не отличалась от десятков других ям, вырытых за последние две недели.
Пусто.
До того как он начал копать, здесь были следы стоянки. Но трудно было определить, когда закоптилась скала, – то ли три года, то ли тридцать, то ли триста лет тому назад.
А может, целых три тысячи лет назад. Воздух здесь сухой, и все хорошо сохранялось, начиная от дерева и кончая керамикой.
«Рою эти дурацкие ямы, вместо того чтобы построить себе жилье», – подумал он.
Пронизывающий ледяной ветер, гуляющий по безымянному каньону, словно соглашаясь с ним, завыл на высокой ноте.
