Как обычно, прислуживала им я, но все кушанья опробовал теперь виночерпий дофина, молчаливый парень, взятый на службу по настоянию дю Шателя. На столе стояло блюдо моченых слив, и с каждого плода был срезан кусочек.
– Да, правда, – кивнул Карл, подцепляя сливу острием золотого ножа. – Наша любимая мать живет под защитой двоюродного брата, который убил нашего дядю. – Он поднял взгляд на Екатерину. – Да уж, мы происходим из прекрасной семьи, а наши родители – прекрасные люди! Безумец и изменница. Я часто думаю, на кого я больше похож. А ты?
Екатерина оставила вопрос без ответа и встала на защиту матери:
– По-моему, д’Арманьяк вынудил ее так поступить. У нее просто не было иного выхода.
– Могла бы броситься с башни. В Туре их предостаточно, – холодно ответил Карл.
Принц носил траур по тестю, герцогу Анжуйскому, и худая мальчишеская фигура в кресле с высокой спинкой напоминала ворона на печной трубе. Как только Карлу исполнилось пятнадцать лет, он женился на Марии Анжуйской. Они жили вместе, но не делили брачного ложа, поскольку супруге принца не исполнилось и четырнадцати. Худосочный дофин и сам вряд ли достиг необходимой зрелости, и голос его не являл никаких признаков возмужания.
– Наложив на себя руки, мать предала бы себя адскому огню! Как ты можешь говорить такое? – возмутилась Катрин. – По-твоему, если герцог Бургундский займет место рядом с королем, мне тоже следует лишить себя жизни?
Карл обмакнул плод в миску со сливками. Коровы паслись на лугах Сен-Поля, и сливки были одним из роскошных кушаний, по-прежнему доступных при дворе.
– Нет, хотя ты пожалеешь, что этого не сделала, – мрачно ответил он. – Под его властью у меня нет будущего. Королева меня недолюбливает, особенно после того, как мы вернули в казну золото, припрятанное в ее городском особняке.
– Какое золото? – изумилась Катрин. – Когда?
– Вскоре после того, как ее доставили в Тур. Она утверждает, что это ее личные средства, но нам известно, что деньги украдены для подкупа гильдий, которые должны были впустить войска герцога Бургундского в город.
– Ну, мясники и так готовы его впустить. Что ты будешь делать, если они откроют ворота?
– Спасаться бегством. – Он проглотил лакомство, положил ладонь на руку сестры и серьезно добавил: – Присмотришь за моими псами?
– Ты посоветовал мне броситься с башни, – раздраженно заметила Екатерина. – Вряд ли у меня получится и то и другое.
– Я и так знаю, что ты не наложишь на себя руки, – улыбнулся брат. – Ты слишком упряма и слишком набожна. Повторяю, ты об этом пожалеешь.
Когда дофин ушел, Екатерина спросила моего мнения об этом разговоре.
– Будь честна, Метта, потому что я знаю – ты не очень любишь Карла.
– Что вы, ваше высочество, – поспешно возразила я. – Я ему не особо доверяю, потому что он мало о вас заботится. В детстве вы защищали и утешали его, а теперь, когда вам неоткуда больше ждать защиты, его заботят только псы!
– Он не помнит детства, – вздохнула Катрин. – Да, он дофин, но все еще ребенок. Мы с ним можем положиться лишь друг на друга. Все наши братья и сестры или умерли, или живут в новых семьях. В случае опасности Карл меня не подведет.
Я опустила голову, скрывая сомнение в глазах.
– Что ж, ваше высочество, будь по-вашему… Однако он не предлагал вам бежать.
Екатерина по-прежнему отказывалась осуждать брата.
– Понимаешь, я не хочу быть ему помехой. Если Карл останется в Париже, его жизнь будет в опасности. Он – последний дофин. Убрав его с пути, герцог Бургундский провозгласит себя наследником. Бедный Карл, ему противостоит слишком сильный противник.
– Как и вам, ваше высочество, – напомнила я, касаясь шрама на щеке. – Вы забыли жестокость черного герцога? Граф д’Арманьяк вас не трогал, а вот герцог Бургундский в покое не оставит.
– Герцог Бургундский страшил меня в детстве, но сейчас я взрослая женщина, – заявила Екатерина, вздернув подбородок. – К тому же королева меня защитит. Мне нечего бояться.
Хотя принцесса изрекала смелые слова, в ее взгляде все же мелькнула тень сомнения.
* * *Пасха миновала, однако ничего так и не случилось. В городе стояла пугающая тишина. Не проходили обычные весенние шествия, когда члены гильдий, танцуя и распевая гимны, несли по улицам изображения своих святых покровителей. Даже студенты, в Майский праздник обычно буянившие на улицах, продолжали послушно корпеть над книгами. Зато в конце месяца, в день святого Германа, монахи и студенты отложили в сторону перья, мастера и подмастерья побросали инструменты и отправились вслед за статуей покровителя Парижа до ратуши Отель-де-Виль, где священники долго и громко просили святого защитить город от раздоров и тирании. Было слишком очевидно, чья тирания имелась в виду, поскольку с зубчатой стены Шатле вымуштрованные арбалетчики д’Арманьяка направляли стрелы на собравшуюся толпу. К счастью, стрелять они не стали.
Мужчины семейства Ланьер – отец и три брата Жан-Мишеля – собрались на тайную сходку. Алисия поспешила в лавку за новостями и не возвращалась до темноты. Колокол аббатства целестинцев прозвонил к повечерию, и я отчаянно забеспокоилась.
– Не стоило волноваться, матушка, – упрекнула меня дочь, входя в освещенную луной комнату. – Дед проводил меня до дворцовых ворот. Но прощаясь, он прошептал: «На ночь запирайте двери покрепче, Миньона». Странно все это. Что он имел в виду?
Кровь застыла у меня в жилах. Назвав любимую внучку Миньоной, дед пытался предупредить меня о грозящей опасности единственным доступным ему способом. Я взяла Алисию за руку и потянула за собой по винтовой лестнице в салон принцессы.
– Не знаю, что он имел в виду, – пробормотала я мрачно, – но принцессу следует известить об этом немедленно.
Екатерина и ее фрейлины беззаботно смеялись над какой-то шуткой.
– Мне пока еще рано готовиться ко сну, Гильометта, – раздраженно заявила принцесса, которая всегда называла меня полным именем, чтобы выказать неудовольствие. – Я позову тебя, если ты мне понадобишься.
Мы с Алисией присели в церемонном реверансе.
– Простите, ваше высочество, нам необходимо с вами поговорить. Алисия принесла неотложные новости.
Отчаянье в моем голосе сказало Катрин больше любых слов. Она немедленно поднялась и велела фрейлинам оставить нас наедине.
– В чем дело, Метта? Что случилось? – встревоженно спросила она.
Алисия рассказала ей о совете деда.
