Ей так хотелось уехать домой! Сейчас! Немедленно!
Поднимаясь на очередную ступеньку, она словно слышала, как отстукивают в голове молоточки: «Хочу домой!» Оказавшись наконец в спальне, она свернулась калачиком на кровати, подтянув колени к груди, и так крепко обхватила их руками, словно боялась, что они рассыплются. Уткнувшись лицом в подушку, чтобы не было слышно ни звука, Шеридан оплакивала свое будущее, которого у нее не было, и прошлое, которого не могла вспомнить.
— Хочу домой! — повторяла она сквозь рыдания. — Хочу домой. Папа! Когда ты наконец за мной приедешь?
Глава 26
Великолепный конь в яблоках пасется поблизости. В порыве веселья Шерри вскакивает ему на спину, и они мчатся при свете луны, а ветер разносит ее смех далеко вокруг. Так они мчатся… мчатся…
— Сломаешь себе шею, сага! — кричит молодой человек и бросается за ней вдогонку. Топот копыт его коня слышится все ближе и ближе, и вот они хохоча уже вместе несутся по лугу.
— Мисс Ланкастер! — донесся откуда-то издалека другой голос, женский. — Мисс Ланкастер! — Кто-то коснулся ее плеча, и Шерри вернулась к жестокой реальности.
— Простите, что разбудила вас, мэм, — сказала служанка, — но ее светлость просит вас подняться наверх, она сейчас там со швеями.
Шерри так хотелось закутаться с головой в одеяло, как в кокон, и досмотреть чудесный, так некстати прерванный сон, но герцогиню со швеями не прогонишь, тем более в создавшейся ситуации, когда семья жениха старается от нее избавиться.
Шерри нехотя поднялась, умылась и пошла за горничной наверх в огромную, залитую солнцем комнату.
Там ее ждала невестка Стивена, а не старая герцогиня. Чтобы ничем не выдать своих чувств, Шерри с невозмутимым видом и подчеркнутой вежливостью поздоровалась с Уитни. Возможно, та и заметила что-то странное в поведении Шерри, но виду не подала и с энтузиазмом взялась за дело, поскольку хотела, чтобы девушка была одета по последней моде.
Шерри показалось, что она простояла целую вечность в этой огромной, залитой солнцем комнате, на небольшом возвышении, рядом с улыбавшейся Уитни Уэстморленд, беспечно болтавшей о балах, раутах и завтраках по-венециански, а вокруг словно комары жужжали швеи — снимали мерку, скрепляя что-то булавками, дергали и поворачивали девушку во все стороны.
Напрасно Уитни старается. Шерри больше не проведешь притворно-дружеской улыбкой и восторженными замечаниями. Теперь Шерри поняла, что все они просто хотят сбыть ее с рук, выдать за кого-нибудь замуж и надеются, что наряды тут сыграют первостепенную роль. Но у Шерри был свой план. Она вернется домой, где бы этот дом ни был; жаль только, что там нельзя очутиться прямо сейчас. Она собиралась изложить свой план герцогине сразу после всей этой дурацкой возни с нарядами. Но когда наконец швеи отпустили ее и она надела халат, они принялись раскатывать рулоны материи прямо на мебели, подоконниках и коврах, пока комната не превратилась в настоящее буйство всех цветов и оттенков, от изумрудно-зеленого до сапфирово-голубого и от солнечно-желтого до бледно-розового и кремового.
— Ну, что скажете? — весело спросила Уитни.
Шерри скользнула взглядом по всем этим умопомрачительным нежным шелкам и батистам, прозрачному шифону и мягкому бархату. Среди расшитых золотом и серебром шелков и набивного батиста виднелись элегантные ткани в полоску.
Уверенная в том, что Шерри сейчас разразится восторженными восклицаниями или, по крайней мере, отдаст предпочтение той или иной ткани, Уитни, улыбаясь, ждала. Однако Шерри не знала, что сказать, и едва не плакала. Затем, вздернув подбородок, бросила взгляд на женщину, которую называли мадам Ласаль, настоящего генерала в юбке, и ни с того ни с сего спросила:
— А есть у вас что-нибудь красное?
— Красное? — Мадам всплеснула руками и выпучила глаза. — Красное?! Нет, нет, мадемуазель, только не с вашими волосами!
— А мне нравится красное, — стояла на своем Шерри.
— В чем же дело? — дипломатично заметила мадам, ни на минуту не усомнившись в собственной правоте. — Можно обить красным мебель, повесить красные гардины, но самой не носить этот цвет, мадемуазель. Небо и так наградило вас волосами редчайшего красноватого цвета, и было бы просто грешно не оттенить вашу удивительную природную красоту.
Шерри с трудом удержалась от улыбки, настолько витиеватой была речь француженки, и заметила, что герцогиня тоже едва не прыснула со смеху. Моментально забыв, что герцогиня только прикидывается ее другом, а на уме у нее совсем другое, Шерри обратилась к ней:
— Значит, в красном я буду выглядеть ужасно?
— Oui!8 — воскликнула экзальтированная француженка.
— И никакие силы не заставят мадам сшить мне красное платье, как бы я ни просила? — Глаза Шерри весело блеснули.
— Скорее мадам утопится в Темзе, — шутливо сказала герцогиня.
— Oui! — хором воскликнули швеи, и несколько минут в комнате звенел веселый смех восьми женщин.
Уже прошло несколько часов, но Шерри никак не могла уйти и стояла в сторонке, пока Уитни и мадам Ласаль вели нескончаемый разговор о модных фасонах и подходящих тканях. В какой-то момент Шерри подумала, что разговор подошел к концу, но тут они принялись обсуждать банты, тесьму, окантовку и прочие мелкие детали. Когда же Шерри поняла, что швеи собираются работать в этой комнате круглые сутки, она не выдержала и заявила:
— У меня уже есть пять платьев, почти по одному на каждый день недели.
Все моментально умолкли и уставились на Шерри.
— Думаю, пяти платьев вам едва хватит на день, — с улыбкой заметила герцогиня.
«Пять раз в день менять платья? Сколько же на это уйдет времени!»— с ужасом подумала Шерри, но промолчала. Когда они вышли из комнаты, Шерри решила сказать герцогине, что не намерена становиться членом их семьи, после чего уединиться в тиши своей спальни.
— Я не могу пять раз в день менять платья, — первой заговорила она, нарушив молчание, когда они с Уитни шли по длинному коридору. — Да и ни к чему все это…
— Очень даже к чему, — возразила Уитни с улыбкой, но Шерри не обратила на это никакого внимания.
«Что с ней? — забеспокоилась Уитни. — Почти не разговаривает, замкнулась в себе».
— В сезон женщине нужно много нарядов: для езды в экипаже и верховой езды, для пеших прогулок, для обедов, для вечерних и утренних приемов. И это лишь самое необходимое. А невесте Стивена Уэстморленда потребуется еще платье для оперы и драматического театра…
— Я не его невеста и не имею ни малейшего желания становиться ею, — твердо заявила Шерри, не дав Уитни договорить и взявшись за ручку двери своей спальни. — Весь день я пыталась объяснить, что мне не нужны все эти наряды. Либо вы дадите возможность моему отцу заплатить за них, либо аннулируете заказ. А теперь, с вашего позволения…
