рукой нажать неприметную кнопочку возле цевья. Они показали это Семецкому, ещё когда он проезжал Одессу, возвращаясь из Южной Африки. Семецкий восхитился, взял пару готовых экземпляров и обоих Нудельманов в охапку и привёз ко мне — хвастаться шедевром. А я повертел в руках, пострелял немного, да и задал единственный вопрос: «А что, нельзя было сделать так, чтобы кнопочку не обязательно было нажимать? Чтобы она сама нажималась после выстрела?»
У них тогда рты и отвисли.
— Видишь ли, теперь, когда Нудельманы реализовали твоё предложение, их карабин стал самозарядным. И новая конструкция позволяет хорошему стрелку прицельно выпустить весь магазин секунд за десять-двенадцать. А если, не целясь, то и за пять.
Я улыбнулся. Это да! Теперь, постреляв и даже немного поучив стрелять других, я прекрасно понимал, что, как минимум, половина стрелков начнёт палить «в сторону цели», стараясь «задавить огнём».
— Вот! А потом слишком длинная пауза получается, пока новую обойму вставишь. Мы с Нудельманами думали про отъёмные магазины, но они требуют ручной подгонки, довольно дороги и всё равно либо вываливаются из крепления, либо так туго входят, что приходится буквально выколачивать обратно!
Он помолчал, увидел, что энтузиазма я не проявляю, и попросил:
— Вот если бы ты придумал из какой-нибудь своей пластмассы отпечатывать магазин… Как твои игрушки. Так чтобы просто, недорого, и держалось надёжно.
— Подумаю! — уклончиво ответил я, отгоняя от мысленного взора образ «рожка» к «калашу».
— Думай! — согласился он. — Но учти, если ты быстро не придумаешь, меня просто убьют. Я ведь зимой снова к бурам поеду. Прихлопнут меня там, как муху, и будете вы с Натали без начальника охраны.
— Ничего, как помрёшь, так и воскреснешь, тебе не привыкать!
Мы поржали, но он продолжил гнуть своё:
— А что наша охрана не успеет стрелять так быстро, как надо, тебе тоже все равно? Да и неужели не интересно самому так вот пострелять? От души, с быстрой перезарядкой…
— Я же сказал, что подумаю! — прорычал я.
— Вот теперь верю. И второе. Смотри, мы по их степям набегались. Из пулемёта стрельнёшь, они в траву падают и ползут куда-нибудь в низинку или овраг. Туда бы из пушки стрельнуть. Или динамитных шашек накидать. И сразу всем супостатам конец пришёл бы. Но для нас и пулемёт — тяжесть, а пушку просто не утащить. А динамитную шашку просто не докинуть. Мы же шагов с двухсот-трёхсот обычно работали. Придумаешь?
Беломорск, 1 мая (14 мая) 1900 года, понедельник.
— С Днём рождения, дорогой Перес Хаймович! Здравствуйте, Марк! Что ж вы не предупредили, что приезжаете⁈ У нас и подарка нет!
— Ничего, Наталья Дмитриевна, я чуть-чуть изменю правила. И на свой день Рождения сделаю подарок вам обоим! Вернее, мы с Марком кое-что вам преподнесём. Ну, давай, внучок, порадуй дедушку, излагай!
— У нас намечаются большие проблемы с финансированием. Да, мы получаем с европейских торговых домов векселя, пускаем их в оплату за оборудование и материалы, но вы с Юрием Анатольевичем большую их часть тут пускаете на стройку. А стройка только ест деньги, приносить она будет потом.
Воронцова кивнула.
— Хорошую оборачиваемость дают только доходные дома. Пришли материалы, вы добавили чуток труда, чуток кирпича и цемента и — бац — через полгода дом стоит. Ещё квартал — и его можно заселять. А через год от начала он уже продан, причём раза в два дороже, чем вам обошёлся.
Марк отхлебнул водички и продолжил:
— Пока рабочие все прибывают, и новые дома строятся, все идёт неплохо. Но когда эта прогрессия перестанет расти, у вас все рухнет.
— Может рухнуть и раньше! — спокойно сказал я. — По всем признакам скоро случится новый кризис. И длиться он будет года два-три. Тут и спрос на наши товары упадёт, и продажи…
Судя по расширившимся глазам троицы присутствующих, включая мою жену, они не ожидали от меня такой грамотности в экономике. Да я и не был пока грамотным. Просто после того «косяка» с месторождением руды у озера Контокки[3] до меня вдруг со страшной силой дошло, что я осёл! Точно осёл! Племенной дебил и дегенерат! Раз из всех знаний будущего сосредоточился исключительно на энергетике и химии.
Вот я и стал выкраивать время и вспоминать, что я ещё знаю. Про революцию 1905 года вспомнил, про русско-японскую войну и наш позорный проигрыш в ней. Про «столыпинские» реформы. Скажете, бесполезное знание? А вот и нет! От первых двух я решил держаться подальше. И отношения с рабочими продумать так, чтобы меня эти революции не коснулись. А вот насчёт реформы Столыпина — наоборот, человек он явно для меня полезный, надо бы его пораньше разыскать, познакомиться, а ещё лучше — подружиться. Я ведь удобрения планирую делать. И малую механизацию, весьма полезную в фермерских хозяйствах. Вот он мне и поможет их продвигать!
Ну и так, по мелочи ещё. Вспомнил про Инту с её углём. Города-то этого, понятно, сейчас ещё не существует, а вот речка Большая Инта — есть. И всей длины у неё — примерно сотня вёрст. Так что если послать в бассейн этой реки поисковую экспедицию, уголь найдут наверняка. И с Воркутой та же история — река такая есть, длиной чуть больше полутора сотен вёрст.
Или вот Вуктыл. Уникальное газоконденсатное месторождение, очень богатое. Мне для газохимии просто невероятно полезным будет. И тоже — речушка Вуктыл нашлась. Чуть больше сотни вёрст длиной. Но это всё пока на перспективу. Штаны порву прямо сейчас так шагать.
Но нашлись и более полезные вещи. Припомнил я, как меня однокурсник уговаривал, мол, поедешь по делам химии в Березники, так и ко мне в Соликамск загляни, «всего полтора десятка кэмэ выше по течению». Так что я, получается, знал, где тут крупнейшее месторождение калийных солей в России. И вот оно мне для удобрений очень пригодится, и уже в самом скором времени. Фосфорные удобрения тут знали, азотные тоже, органические применяли исстари, но лучший результат даёт комплексное применение. Причём не абы какое. А с учётом почв, климата и выращиваемой культуры. Под рожь — одно соотношение нужно, под пшеницу — другое, под рис — третье. Но калий нужен всем растениям! А пока что предложение было чахленькое, немцы немного получали и держали большую часть мирового рынка. Но с Березниками я гансов не то, что за пояс заткну, а ниже плинтуса опущу! В моем будущем —
